Амалия. Книги 1-5

– Деньги, сеньор, – проблеял Луис. – Сеньор Санчес – очень щедрый человек… А Изабель собирается замуж, ей нужно приданое.

– Да? – Стив неприятно прищелкнул о зуб языком и смерил девушку таким взглядом, что она, дрожа, отступила в угол. – Приданое, значит? Ну-ну…

Он подошел к двери, но на пороге обернулся.

– Надеюсь, что твой муж будет обманывать тебя со всеми встречными, – сказал он Изабель. – Большего ты все равно не заслужила.

Стив поправил шляпу и повернулся к ней спиной.

Изабель издала дикий вопль и, схватив нож для резки тростника, бросилась на него.

Ох, не следовало ей этого делать. Стив повернулся и выстрелил в нее в упор.

Изабель осела на пол, выронив нож. В ее прекрасных темных глазах застыла немая укоризна, губы дрожали. Из простреленного плеча хлестала кровь.

Мария бросилась к раненой племяннице и начала голосить.

– Ты продешевила, – сказал Стив со вздохом, глядя на красивую девушку, распростертую на земле. Он ни капельки не жалел о том, что нажал на спуск. Стив вспоминал Амалию. И, вспоминая ее, начал презирать всех, находящихся в этом доме.

От неприязни к этим людям у него начало сводить скулы.

Стив Холидей вышел на солнечный свет и поправил шляпу. У ног его с квохтаньем клевали зерно куры.

– Черт, если я скажу полковнику, что его гостью продали в бордель, он с меня шкуру живьем сдерет… – задумчиво проговорил Стив, сев в седло. – Значит, Ларедо?

Братец Билл и братец Гарри

Приключения – это когда ты сталкиваешься с людьми, с которыми не хотел сталкиваться, и делаешь с ними то, чего никогда не собирался делать.

Пегий конь несся как стрела, и его даже не надо было подгонять. Мелкие камешки взлетали из-под копыт, грива развевалась волнами. Ветер бил Амалии в спину, и она то и дело отводила волосы с лица.

Главное же заключалось в том, что она была свободна. Ни один человек, никакая сила в мире не могли ее вернуть в дом с красными ставнями. Разумеется, для этого пришлось погибнуть Франсиско, но, если говорить начистоту, Амалии было не слишком жаль его. Она ведь не собиралась убивать его, и если бы он не попытался вывернуть ей руку, то отделался бы пустячным ранением.

Она поежилась, вспоминая взгляд раненого, когда он лежал на полу. Это была смесь страдания и безграничного презрения. Нет, не презрения, а ненависти. Да, именно ненависти. Амалия усмехнулась. Действительно, Франсиско есть за что ее ненавидеть. И его отцу, конечно, тоже, – ведь это она отняла у него единственного сына.

При мысли о Санчесе Амалии стало неуютно.