Амалия. Перекроить судьбу (СИ)

Он вообще был неразговорчив, лишь имя спросил, чтобы удостовериться, что нужна именно я.

Железные тяжелые двери открылись со скрипом. Хмурые стражники смотрели на меня подозрительно, словно оценивали, не пришла ли я за тем, чтобы помочь преступникам бежать.

— Вы Амалия, верно? — навстречу вышел мужчина лет пятидесяти. Высокий и поджарый, с острым пугающим взглядом. — Письмо с собой?

— Вот, — я передала письмо.

— Ребёнка придётся взять на руки, с этим устройством нельзя, — страж кивнул на коляску. — Идёмте. Скоро суд, так что времени не так уж и много.

— Если честно, я бы и вовсе не пошла, — шепнула я. — Это обязательная мера?

— Обязательная, леди, мне жаль, — сочувственно произнёс мужчина. — Бытует мнение, что, увидев жертву, преступник раскается и осознает, что натворил. И наказание примет с благодарностью.

— А уже известно, какое наказание будет у него?

— Это известно лишь Его Величеству, — покачал головой стражник.

Мужчина открыл засов и со скрежетом распахнул дверь. Он сидел на грязном матрасе, небрежно брошенном в углу, рядом стояла железная кружка и такая же железная миска.

И больше ничего… — Заходить обязательно? — тихо спросила я, а мой кошмар поднял голову и посмотрел на меня. Я помнила этот взгляд. Пусть так смотрели не на меня, но я помнила… Как и ощущение животного ужаса.

— Не бойтесь, граф ничего не сделает. Тем более я буду рядом, — страж стоял за моей спиной, не отходя ни на шаг. Стало ли безопасно после этих слов? Ни капли…

Тем более, когда граф привстал и, не выпрямляясь полностью, шагнул в нашу сторону.

— Маленькая Ами, кого ты держишь на руках? Неужели это мой ребёнок? — слипшаяся от грязи и пота чёлка падала на глаза, граф мотал головой, чтобы убрать её, почему-то не задействуя руки.

Он был не в себе… Я думала, что как только проклятие снимут, то он тут же станет нормальным мужчиной. Но он был болен. Походка, дёрганые движения, взгляд, оскал вместо улыбки. Зачем мне находиться здесь?

— Там мальчик, да? Ты родила мне сына, — шипяще произнёс граф, а я отшатнулась, впечатываясь спиной в грудь стража, и закрыла малыша второй рукой.

— Он будет таким же, как я. А ты, Ами, никогда не избавишься от кошмаров. Помнишь? Помнишь мои руки на своей шее? А свои крики? Как срывала горло и задыхалась от ужаса? Мой сын вырастет, и уже другая будет кричать в его покоях.

— Никогда, — прошептала я. — Никогда он не будет таким, как ты.

В ответ раздался хриплый смех. Такой жуткий, что невольно выступили слёзы на глазах.