Амалия. Книги 1-5

«И почему мама уверяла, что он похож на лису? – размышляла баронесса фон Корф, поглядывая на бывшего судебного следователя. – Это иллюзия из-за того, что у него волосы когда-то были рыжими, и даже сейчас заметно, что они рыжие, несмотря на возраст и седину. На самом деле в нем куда больше от волка… Достаточно хотя бы посмотреть, как он скалится по-волчьи, когда говорит о Мокроусове, сумевшем от него ускользнуть… Конечно, если бы он знал о преступнике что-то определенное, то не стал бы молчать… Но он не знает».

– Мадемуазель Делорм отказали в доступе к материалам дела, – сказала баронесса фон Корф, когда с кофе было покончено. – Можете ли вы рассказать нам, как проходило следствие, пока вы его вели? Обрисовать основные этапы…

– Боюсь, вам это будет не слишком интересно, – серьезно ответил Меркурий Федорович.

Он шевельнулся, поудобнее устраиваясь в кресле. Из соседней комнаты вышла пестренькая кошечка, сверкнула зелеными глазами на двух напряженных незнакомых женщин и скользнула на колени к хозяину, который машинально погладил ее.

– Я имею в виду, – продолжал Курсин, – что следствие кажется интересным только в каких-нибудь уголовных романах[173]. На самом деле это работа, причем грязная и довольно утомительная.

– Однако вы все же стали следователем, – не преминула поддеть его Амалия.

– Да, потому что я был молод и вполне искренне считал, что мое присутствие в системе правосудия поможет ее улучшить. У меня были свои принципы, понимаете? И никто тогда не потрудился мне объяснить, что в жизни чаще всего выигрывает не тот, кто придерживается принципов, а тот, кто вовремя умеет от них отказаться.

«Значит, он все-таки немного завидует Фиалковскому, – мелькнуло в голове у Амалии. – Конечно, особняк в Петербурге, дача в Парголово… Чужой собственности мы придаем такое значение только тогда, когда нам самим чего-то не хватает».

– Скажите, – спросила она вслух, – а вы знали Луизу Леман? Я имею в виду, до того как…

– Нет.

– А Сергея Петровича или кого-нибудь из Кочубеев?

– Кажется, я видел только Ольгу Кочубей. Но я не был ей представлен.

– Получается, вы могли судить о происходящем совершенно беспристрастно, – сказала Амалия.

– Возможно. Во всяком случае, не стану спорить, – улыбнулся Меркурий Федорович.