Амалия. Книги 1-5

– Что такое? – спросила она.

– Эта… эта дама… – стонал Алеша, снимая очки и протирая их. – Дельфина Ренар, которая сняла у меня флигель… Ей, видите ли, стало невыносимо одной, и она решила нанести визит в Ясенево. Она скоро будет здесь! Я пытался ее отговорить, но…

Он надел очки и близоруко сощурился на мертвую змею, лежащую на полу. Было похоже на то, что Алеша заметил ее впервые.

– Боже мой! – пролепетал он, поспешно отступая назад. – Что это?

– Орест убил гадюку, которая забралась в дом, – объяснила Амалия.

 – Ничего особенного, Алеша.

– Ох! – Ромашкин с облегчением выдохнул. – Вы меня успокоили, Амалия Константиновна! Я ужасно боюсь змей!

«Если бы все это происходило не в жизни, а в каком-нибудь романе Габорио, – смутно подумалось Амалии, – и если бы именно Алеша подложил мне змею, он наверняка произнес бы именно эти слова – чтобы ввести в заблуждение доверчивого читателя…»

Она окинула Ромашкина испытующим взглядом. Маленький, некрасивый, с жидкими светлыми волосами, он принадлежал к той породе людей, у которых даже страх выглядит комично.

Он был неглуп, но питал какую-то необъяснимую склонность ко всяким химерическим прожектам, которые и съели все его состояние. Ему, например, хотелось вырастить на своих землях какие-то морозоустойчивые ананасы вместо обычных слив и груш; в результате ананасы не приживались, а сливы хирели. В разное время он пытался разработать теорию верного выигрыша в рулетку, создать черепашью ферму, которая будто бы должна была приносить ему доход в шестнадцать тысяч чистыми ежегодно, и усовершенствовать конструкцию воздушного шара. Нечего и говорить о том, что все его начинания провалились. Непрактичность Ромашкина раздражала людей, и хотя большинство окружающих любило Алешу, к их любви примешивалась изрядная доля пренебрежения. Предположить, что такой наивный идеалист мог подложить Амалии змею, было по меньшей мере нелепо, и девушка с легкостью отказалась от этой мысли.

Тут, однако, входная дверь широко распахнулась, и в гостиную гурьбой ввалились друзья.

Гриша Гордеев был красен и то и дело поправлял воротничок, а Муся тараторила без передышки, никому не давая вставить ни слова.

– Боже мой, Амели! С тобой все в порядке? Мы так испугались! Орест как с ума сошел – он решил почему-то, что змею в рояль засунул Гриша! Нарочно! А где она? Ой, какой ужас! Это правда гадюка?

Она широко распахнула глаза и тесно прижалась к Амалии, словно от мертвой змеи до сих пор могла исходить какая-то опасность.