Амазонка (фрагмент)

Забавно, что он решил, будто я обижаюсь, приписав свои собственные чувства мне. – В конце концов, мать есть мать, верно? Ну поедешь ты в свой Париж, и ладно. Да?

– Да! – улыбаюсь я. Я его прощаю, раз уж он так хочет. Сережа – крупный парень, и сидеть на тонком бортике ему неудобно. Кроме того, вид моего голого тела действует на него, как красная тряпка на быка. Я чувствую легкий протест – я хотела побыть тут сама с собой. Мне так много нужно обдумать до того, как я сяду в самолет…

– Мокнешь? Можно к тебе?

Я киваю, и он поднимается с довольным видом.

Он уже хочет меня, еле сдерживается. Сережа всегда готов к сексу за исключением дней, когда он играет в футбол, – тогда он выматывается и сбрасывает всю свою энергию. Трудно поверить в такую жажду между парой, живущей вместе уже два года. Иногда мне кажется, что я у него вместо сексуального громоотвода. Сережа не смог бы жить без женщины.

Он скидывает футболку и трусы и забирается ко мне в ванну. Она не подходит для любви: мы вдвоем в ней с трудом помещаемся.

Каждый неосторожный шаг может стоить мне второй коленки, но мне нравится обниматься, чувствовать его тело – такое сильное, неловкое и жадное. Мне приятно, что по нашим телам текут теплые струи воды.

– Бедненькая, ушиблась. Иди ко мне! – шепчет Сережа. Он берет меня за плечи, помогает подняться, прижимает к себе. Я смеюсь и щелкаю его по носу. Медведь неуклюжий, но когда надо – и не подумает оступиться. Мое лицо залито водой, и мне нравится думать, что это – слезы.

Это так драматично, я вся в слезах, и Сережа целует мое лицо, слизывает капли с моих щек. Он высокий, немного сутулится, и это портит его. Я не пытаюсь с этим бороться, стараюсь принимать его таким, какой он есть. На какие-то вещи можно закрыть глаза. Я закрываю глаза и чувствую, как его руки ласкают мои груди.

Предсказуемость его движений утомляет, и мне приходится немного подыграть, чтобы показать свое участие в процессе. Не знаю, нужно ли ему это все – мои фальшивые стоны, улыбки, подбадривания.

Но я делаю это, а он не возражает. Актриса из меня никакая. Не в маму, но Сереже достаточно. Он смотрит на меня, но погружен в себя, в свои чувства.

За два года я хорошо изучила этот ритуал. Он сжимает мои груди большими шершавыми ладонями – сильнее, чем я хотела бы – но почти сразу отпускает. Его руки скользят вниз по моему мокрому телу, он обхватывает мои ягодицы, чуть раздвигает их, одновременно целуя в губы.