Американский таблоид

Кажется, Литтел совсем смирился с тем, что остаток своей службы ему придется следить за «красными», и единственное новое, что я заметил в его поведении, это его интрижка с дочерью Тома Эйджи, Хелен.

ЭГ: Интрижка сексуального характера?

ЭГ: Девушка — совершеннолетняя?

КБ: Ей двадцать один год, сэр.

ЭГ: Я хочу, чтобы вы приглядывали за Литтелом.

КБ: Буду, сэр. И, раз уж мы на связи, разрешите отклониться от темы?

ЭГ: Конечно, разрешаю.

КБ: Дело касается политической ситуации на Кубе.

КБ: Во время моих поездок во Флориду я встречался с кубинскими беженцами, часть из которых — сторонники Батисты, а прочие — сторонники Кастро.

Я слышал, что скоро из Кубы будет выслан разношерстный по политическим убеждениям «нежелательный элемент», которому Штаты предоставят убежище; большинство прибывших разместится в Майами. Не желаете получать о них информацию?

ЭГ: У вас есть источник?

ЭГ: Который вы предпочтете не разглашать.

ЭГ: Надеюсь, они тебе платят.

КБ: Там двусмысленная ситуация, сэр.

ЭГ: А ты — человек двусмысленностей. И — да, любая и всякая информация о кубинских эмигрантах будет приветствоваться. У вас все? У меня назначена встреча.

КБ: Последнее, сэр. Вы знали, что у отца братьев есть внебрачная дочь от Глории Свенсон?

ЭГ: Нет, не знал. Вы уверены, что это так?

КБ: У меня есть достаточно оснований. Мне стоит развивать эту тему?

ЭГ: Да. Но избегайте личного вмешательства. Есть у вас такая черта — усыновлять людей вроде морального урода Уорда Литтела.

КБ: Я буду осторожен, сэр.

ЭГ: Доброго дня, мистер Бойд.

КБ: Доброго дня, сэр.

(Лос-Анджелес, 18 января 1959 года)

Пит оглядел его кабинет. Фотографии клиентов были — первый класс: Хьюз делил стену с диктаторами южноамериканских «банановых республик» и Престоном Эппсом — мастером игры на бонго.

— Он не станет просить Гувера об одолжении.

— Но он не может уклоняться от повесток вечно. Он просто-напросто должен распродать «Трансуорлд эйрлайнз», заработать свои три или четыре сотни лимонов и начинать завоевывать что-нибудь еще.

Пит раскачал свое кресло и положил ноги на письменный стол Стейзела.

— Я вижу вещи несколько в ином свете.

— В свете того, сколько он мне платит.