Американский таблоид

Я хочу снимать легальные фильмы — ужастики, «экшн» — с участием порноактеров. Я хочу снимать два полнометражных фильма на бюджет одного и попутно снимать порнушку, чтобы финансировать легальные фильмы. Сэл, Сэл, не надо так хмуриться. Это золотое дно! Я отдам Сэму и фонду 50 % прибыли плюс погашение долга и навар. Сэл, послушай меня. Это же не сделка — это золотое дно! На небесах, блин, написано, неоновыми буквами: «золотое дно!».

Тишина — длиной в двадцать шесть секунд.

Кабикофф: Не надо на меня волком смотреть, Сэл, послушай.

Это же золотое дно, и я хочу, чтобы вся прибыль осела, сам понимаешь, в нашем кругу. Знаешь, ведь в какой-то мере у меня давние отношения с фондом. Знаешь, мне известно, что есть подлинные бухгалтерские книги фонда, о которых известно только мафии. Я ведь Джулиуса давным-давно знаю. Еще с двадцатых, когда он торговал наркотой и на вырученные деньги финансировал фильмы, которые снимались на студии «РКО» — тогда ее директором был Джо Кеннеди. Скажи Сэму, чтобы спросил обо мне у Джулиуса, о’кей? Просто чтобы тот напомнил ему, что мне можно верить, и что я все еще повязан.

Литтел вцепился в наушники. Елки-палки….

«Джулиус Шиффрин», «бухгалтер фонда», «подлинные бухгалтерские книги».

В динамик наушников стекали капельки пота — из них доносилось лишь неразборчивое шипение. Литтел записал реплики разговора дословно — прямо на стенке шкафа.

Кабикофф: …значит, через пару дней я возвращаюсь в Техас. Возьми мою карточку, Сэл. Знаешь, визитные карточки всегда производят хорошее впечатление.

Литтел услышал слова прощания, и тут же хлопнула входная дверь. Он снял наушники и уставился на написанные на стене слова.

Вошел Безумный Сэл. Под его футболкой перекатывались складки жира.

— Как я смотрелся? Мне пришлось быть с ним пожестче — а иначе бы он не поверил, что перед ним настоящий я.

— Хорошо смотрелся. А теперь следи за деньгами. Ты больше не получишь от меня ни цента, пока у меня не появится доступ к фонду.

— А что мне делать с Кабикоффом?

— Я позвоню тебе в течение недели и скажу, стоит представлять его Сэму или нет.

— Позвони мне в Эл-Эй. Я собираюсь отвезти в Гардену еще одну партию игроков.

Литтел уставился в стену. Он учил наизусть каждую реплику разговора — перед тем, как записать их все в блокнот.

(Гардена, 25 августа 1959 года)

Ленни выпендривался и рассылал публике воздушные поцелуи. Публика с удовольствием хавала — давай, Ленни, давай, давай.

Ленни терпеть не мог педиков. Ленни поедал педиков, как Годзилла — Токио.