Американский таблоид

С первого взгляда показалось: ситуация вполне штатная.

Мужчины везли на тележках связанные пачки журналов. Нагружались носилки. На подъездной платформе ждали грузовички, развозившие свежую прессу.

Неподалеку от того места были припаркованы два патрульных автомобиля без опознавательных знаков. Да и залетный фургон мороженщика выглядел оч-чень подозрительно — особенно если учесть, что его водитель говорил в ручной микрофон.

Пит обогнул квартал. Полиция обнаружилась и в других местах: четыре машины без опознавательных знаков припаркованы у тротуара, и два черно-белых авто — за углом.

Пит снова принялся кружить. Дерьмо попало-таки в вентилятор, и лопасти разнесли его во всех направлениях.

Четыре авто въехали на площадку — мигалки вращаются, сирены ревут.

Оттуда выбрались люди в штатском. Целый взвод парней в голубой униформе ворвался на склады с грузовыми гаками.

Фургон полицейского управления Лос-Анджелеса преградил путь грузовичкам газетчиков. Складские рабочие побросали свою ношу и подняли вверх руки.

Настал хаос для отдельно взятого журнальчика сальных сплетен. Да что там — Армагеддон, блин.

Пит вернулся в «Беверли-Хиллс отель». Истинное положение дел постепенно приобрело четкие очертания: кто-то настучал о статье про Кеннеди.

Он припарковался и побежал мимо бассейна. У двери бунгало Говарда Хьюза стояла толпа народу.

И все вглядывались в окно спальни Большого Говарда. Точно гребанные упыри-любители позырить на автомобильные аварии.

Он бросился туда и протолкнулся в первые ряды.

Окно было открыто. На мистера Хьюза набросились двое мужчин — они наносили ему Большое словесное оскорбление.

Роберт Кеннеди и Джозеф П. Кеннеди-ст.

Хьюз завернулся в гостиничные одеяла. Бобби махал шприцем. Старик Джо яростно говорил:

— …ты — жалкий распутник, к тому же наркоман. Я — в двух секундах от того, чтобы поведать всему миру о твоих прегрешениях, и если считаешь, что это блеф, пожалуйста, заметь, что я открыл окно специально, чтобы твои соседи по гостинице имели возможность предварительного просмотра того, что я намерен явить миру, если в твоем грязном скандальном журнальчике появится еще хоть слово о моей семье.

Хьюз съежился. При этом он стукнулся головой о стену; рама висевшей на ней картины зашаталась.

За представлением наблюдали воистину звездные зрители: Билли, Микки Коэн и какой-то пидор, одетый мушкетером, в большой круглой шапочке.

Говард Хьюз захныкал.