Амир. Его заложница

Я бы даже сказала, наоборот, мне становится не по себе от этой находки.

Одно дело только предполагать, что я в плену у бездушного убийцы, а совсем другое – найти этому прямое подтверждение.

В какой-то момент понимаю, что нужно избавиться от отпечатков. Не хочется, чтобы потом на меня повесили какой-нибудь труп. Это было бы слишком.

Осторожно обтираю опасную игрушку первой попавшейся под руку футболкой, а потом вновь закапываю под слой одежды. Расправляю ее, будто бы все так и было.

Внутри свербит, но я решаю не отступать от своего плана.

После осмотра шкафа я направляюсь в ванную. Там впервые за все время заточения вижу себя в зеркало.

Теперь понимаю, почему Амир просил меня принять душ. «Смоки айс» превратились в расплывшиеся черные пятна, размазались вокруг глаз уродливыми синяками. Странно, что этот мужлан меня вообще захотел. Или ему просто пофиг, лишь бы дырка была?

Волосы на голове свалялись колтунами. Еще никогда я не выглядела настолько плохо.

Единственное, что решаю сделать – смыть макияж. Без этого никуда. Часто, если не сделаешь это сразу – глаза начинают зудеть. А мне лишние трудности сейчас ни к чему.

Когда с размазанной краской становится покончено – я начинаю походить на человека. Вытираю лицо, еще раз оглядываю себя в зеркале, а потом уже выхожу из ванной, потому что тут точно нет ничего ценного.

Третья дверь оказывается кабинетом. Тут то точно должно быть что-то интересное! Главное, закончить уже со всем побыстрее. Будет обидно, если я провожусь тут столько времени, что не успею покинуть территорию до возвращения хозяина.

Ноутбук включить, конечно же, не получается. Он запаролен. Как и парочка сейфов в этой комнате. Там уж наверняка есть что-то, что смогло бы меня выручить. Но я, увы, не умею взламывать металлические шкафы с ценностями.

В ящиках стола обнаруживается какая-то ерунда. Разные договоры и акты. А внимательно просматриваю их, чтобы найти соглашение с моим братом. Но ничего такого там нет.

Единственное, что удается узнать – полное имя Амира: Амир Бахирович Айдаров. Но мне это все равно ни о чем не говорит. Я не знаю этого человека, хоть ты тресни. И, судя по расширенным глазам второго гаишника, который нас остановил, не знаю его только я и тот первый офицер.