Амулет сибирского шамана

Словом, Игорь Журавлев был заметно подшофе, что тут же констатировала Алевтина. Против обыкновения, это не рассердило ее, а рассмешило. И Айлана тоже рассмеялась своим чарующим музыкальным смехом, от чего Журавлев окончательно забыл о том, зачем они вообще сюда пришли.

Так что Алевтина незаметно убрала хрупкий кусок бересты в сумку. Прохор, конечно, заметил ее манипуляции, но только усмехнулся. Он-то в отличие от Журавлева был трезв. Крепкий мужчина, что ему какие-то пара-тройка рюмок…

Уходя, Айлана снова посмотрела пристально и повела глазами чуть в сторону.

Но принесли еду, и пельмени действительно были изумительные. Алевтина ела и вспоминала Ипатьевну, как старуха радовалась, когда дед Михей приносил ей куропаток, как сама их ощипывала, а уж резала грибы и лепила пельмени Алевтина, Ипатьевна говорила, что у нее руки уже не те, гибкости не хватает.

В последний раз пельменями угощали Александра. Потом Алевтина уехала и больше Ипатьевну не видела.

Через пару лет новая фельдшерица, точнее, та, прежняя, что была до нее, написала ей, что Ипатьевна умерла. От чего? От старости, ясное дело, лет ей было много, никто не знал сколько.

Старуха относилась к ней очень хорошо, как к родной, а Али даже не было рядом, когда она умирала. Александр тоже умер, и теперь у нее нет вообще никого…

– О чем задумались? – Прохор склонился к ней.

– Так… вспомнила юность свою… – она улыбнулась, и сибиряк подумал, что женщина, которую привел Игорь, несомненно, интересная.

Только вот есть в ней какой-то надлом…

И в глазах иногда мелькает такое, что хочется прижать ее к себе и долго качать, как ребенка. И говорить пустые, незначительные слова, потому что в такой ситуации главное – это не слова, а голос, интонация.

Прохор чуть отодвинулся от своей соседки, потому что почувствовал, что ей некомфортно сидеть так близко с незнакомым мужчиной.

Несмотря на свою грубоватую внешность, сибиряк был весьма тонко чувствующим человеком.

Да, женщина она, конечно, незаурядная, подумал он, такую грех упустить. Другую такую не встретишь. Но сможет ли Игореха ее удержать, вот вопрос…

Алевтина между тем с удивлением обнаружила в собственных глазах слезы. Странно, она не плакала, даже когда умер Александр. Ни на людях, на похоронах, ни дома, одна в подушку.

– Пойду освежусь, – сказала она, хватая сумку.