Амулет сибирского шамана

Репродуктор снова кашлянул, и тот же голос безразличным тоном проговорил:

– Передаем прогноз погоды. В Вавилоне и Вавилонской области сегодня жарко, до тридцати трех градусов, переменная облачность без осадков. В Ниневии несколько прохладнее, от двадцати девяти до тридцати градусов, возможен кратковременный дождь. Характер погоды в Месопотамии на ближайшую неделю будет определяться антициклоном, пришедшим из Западной Скифии.

А теперь прослушайте в исполнении заслуженного артиста Ашура Ниббона отдельные фрагменты шедевра ассиро-вавилонской литературы «Сказание о Гильгамеше»…

– Но вы мне не ответили… – проговорила Алевтина.

Но из репродуктора слышался только низкий красивый голос, который говорил нараспев какие-то совершенно непонятные слова.

Внезапно Алевтина разозлилась. Да что же это такое, в самом деле! Наговорил черт-те чего, натрепал с три короба, а как дошло до дела – так сразу на Вавилон перекинулся! Голову ей заморочил, вроде как он все про нее знает, а сам теперь издевается, Гильгамеша какого-то приплел.

Ну уж нет, так просто он от нее не отделается, не на ту напал!

Она подошла к репродуктору и постучала по динамику. Голос не замолчал, а стал только громче, теперь он произносил про своего Гильгамеша что-то со страстью.

– Да замолчи ты уже! – Алевтина со всей силы двинула по ящику кулаком.

Голос и правда пропал.

– Уже хорошо, – удовлетворенно сказала Алевтина, – а теперь скажи мне, что делать.

Но репродуктор обиженно молчал. Алевтина постучала еще, потом потрясла репродуктор как следует.

Алевтина вспомнила, что когда-то у Ипатьевны тоже так бывало с радиоточкой. В таком случае не помогали никакая тряска и стукотня, приходил дед Михей и чинил репродуктор. И снова он передавал русские народные песни и последние новости.

Увы, деда Михея давно нет на свете, он совсем ненамного пережил Ипатьевну.

Алевтине захотелось бросить противный репродуктор на пол и долго топтать его ногами. Но тот, видимо, испугался, потому что ожил и захрюкал, после чего вдруг прорезался красивый женский голос, страстно пропевший: «Ах! Не говорите мне о нем!» Потом снова пару раз булькнуло, и наконец прежний голос, что говорил из репродуктора, назвал четыре цифры: три, семь, четыре, один.

И замолчал. Похоже, что навсегда.

Во всяком случае, Алевтина так предположила.