Онлайн-библиотека книг
* * *
Уже после обеда Сигизмунд вспомнил о том, что оставлял таежной квартирантке альбомы с репродукциями картин Дали, Матисса, Модильяни, а также собраний знаменитого нью–йоркского музея «Метрополитен» и куда менее известного руанского Музея Изящных Искусств. Откуда взялся Руанский Музей, Сигизмунд не помнил. Кажется, кто–то подарил на день рождения. Французского языка Сигизмунд не знал вовсе, Руан был ему по барабану. Наталье — тоже. Поэтому альбом и сохранился на полке.
Восхитившись насеровской люстрой и совдеповским рококо, Лантхильда явила откровенно мещанские вкусы.
Отобедав, Сигизмунд двинулся в «светелку» и замер на пороге. В «светелке» было темно, как в погребе. Лантхильда вилась за спиной, шмыгала носом. Пошарил по стене, включил свет.
О господи! Она сделала в комнате перестановку. Спасибо, землянку к соседям не прокопала. Шкаф — изделие приозерских умельцев — был передвинут и теперь закрывал почти все окно.
Сигизмунд повернулся к девке. Спросил:
— Ты это что, а?
Лантхильда с важным видом взяла Сигизмунда за руку и повела ко входной двери. Показала на дверь, провела пальцем по горлу: зарежут, мол. Опасность оттуда непрестанно грозит.
Потом завела его в комнату с компьютером.
Однако же она, Лантхильда, урок усвоила. Сигизмунд, если ему нравится, может сколько угодно подставлять себя открытым окнам. А вот она, Лантхильда, лично себя обезопасила.
Что ж, в ее действиях имелась определенная логика. Возражать тут нечего. Действительно, сам так и объяснял.
Сигизмунд про себя решил, что больше ничего объяснять не будет. Что отныне станет нелогичным.
Все это время Лантхильда стояла в углу и тихонько шипела — комментировала его действия, видать. Закончив труды, Сигизмунд подошел к ней. Она сердито увернулась. Обиделась.
Подумав, Сигизмунд принял решение обидеться тоже. Ушел к себе.
Лантхильда появилась в его комнате приблизительно через час. Принесла альбомы.
