Анахрон

Мол, поднимем сейчас собираемость — и завтра–послезавтра, максимум через месяц, наступит райская жизнь. Только бы собираемость поднять. Настойчиво убеждали обнищавший народ: в этом, мол, все дело.

Город угрюмо смотрел «Историю любви», «Девушку по имени Судьба», «Санта–Барбару», «Даллас» и прочие бессмысленные тележвачки. Из навороченных кафе по утрам выносили на помойку скисшие пиццы и прочую невостребованную снедь. Там их находили и разогревали на костерках нищие. Любопытствующих домашних псов и алчущих бездомных собак нищие отгоняли палками и ножами.

Сигизмунд знал об этом не понаслышке — кобель что ни день обеспечивал все новые прецеденты.

Повсюду на рекламных тумбах воздвиглись принципиально новые щиты. На них самодовольные хлыщи с лакейской улыбочкой изнемогали от желания поделиться деньгой с родимой налоговой инспекцией. И призывали граждан следовать примеру.

Проезжая мимо дома Натальи, Сигизмунд в который раз пожалел, что нет с собой видеокамеры — кадр глазам представал блестящий: вечно пьяная пожилая бомжиха в необъятном сером платке — известная обитательница станции метро «Горьковская» — как раз похмелялась пивком с чебуреком, сидя на тумбе под хлыщом.

Вообще народ к идее «недоимок» относился более чем прохладно. Как–то утром, выйдя из арки, Сигизмунд невольно глянул на самодовольного хлыща — раздражало его все это без меры. И не сумел сдержать удовлетворенного смешка. Кто–то не поленился — забрался на двухметровую высоту и приложил немало усилий, дабы вогнать ржавый железнодорожный костыль плакатному ублюдку прямо в радостный рекламный ярко–синий глаз.

Не оскудела еще земля Русская!

На Вербное воскресенье с утра пораньше к Сигизмунду явилась Вика. Была странно возбуждена и одновременно с тем смущалась. Попросила разрешения поработать на компьютере.

— Только, Морж… Можно, ты пока в ту комнату ходить не будешь?

— Что это на тебя вдруг нашло?

— Просто. Одна идея. Потом расскажу.

Сигизмунд пожал плечами и отправился в гараж.

Полдня возился. Когда вернулся домой, Виктория все еще бойко молотила по клавишам. На Сигизмунда не обратила внимания. Видно было — очень увлечена.

К вечеру явилась Аська, а с нею — весь вандало–фракийский кагал. Все были с веточками вербы и немного навеселе.

Едва завидев на вешалке куртку Виктории, Аська возопила:

— Так вот она где!

— Она просила ее не беспокоить, — предупредил Сигизмунд.

Аська повернулась к Вавиле.