Анахрон

Эта дурацкая мысль почему–то здорово приободрила Сигизмунда…

Наклонился. Взял человека за плечо и рывком перевернул его на спину.

Старик. Без сознания.

— Аттила! — взревел Вамба нечеловеческим голосом. Отшвырнув Сигизмунда, метнулся к неподвижному старцу.

Вид у старика был самый что ни на есть вандальский. Широкое лицо пересекали два шрама: один задевал лоб, правую бровь и правую щеку, второй кривил губу. Судя по обилию морщин и цвету лица, дед за свою долгую жизнь успел предаться множеству пороков, из коих пьянство было наипервейшим.

Спутанные лохматые волосы пятнала неопрятная желтоватая седина.

Старец тяжело дышал, широко раздувая крылья носа. Вамба хлопотал над аттилой, бубня и причитая. Вавила топтался рядом.

— Валамир! — пояснил он Сигизмунду, встретившись с ним взглядом.

В приемник Анахрона всунула голову Аська. Быстро, воровато огляделась.

— Ядрен батон! Гадость какая! Настоящий зиндан!

И скрылась.

Сигизмунд вышел из камеры. Обтер лицо ладонью. И вздрогнул.

Вика стояла, прижавшись спиной к стеллажу и наставив на Сигизмунда багор.

— Уймись! — грубо сказал он ей.

Вырвал багор у Вики из рук, швырнул в угол, дернул Викторию за плечо.

— Иди лучше туда, помоги. Там человеку плохо.

Вика помотала головой. На лбу у нее выступили бисеринки пота.

Из камеры Вамба с Вавилой выволокли бесчувственного аттилу. Тот свешивался, как пьяный, мотал лохматой головой.

Снова прошла вибрация. На стеллаже зазвенели цилиндры.

— Уходим! — выдохнул Сигизмунд. Он задраил дверь приемной камеры, деловито выключил свет.

— Ой! — послышался викин голос. — Что это было?

— Свет я выключил, дура! Аська, фонарик у тебя! Зажги!

— Ой, а я его, кажется, обронила… А нет, вот он.

В темноте запрыгало желтое пятно.

Компания медленно двинулась по тоннелю. Сигизмунд шел последним. Отойдя метра на два от входа в предбанник, обернулся. По всему предбаннику бегали голубоватые огоньки. А над колодцем сгустилось черное марево. Огоньки туда не забегали, будто обтекали это место.

Сигизмунд нашел в темноте потную руку Вики и сжал ее.

— Все в порядке, — прошептал он. — Сейчас выйдем.

* * *

После пережитого стресса Аська оказалась единственной, кто вспомнил о том, что меч неплохо бы завернуть в газету. Сверток Анастасия всучила Вике.

— Давай, лезь. Только осмотрись сперва. Зря не светись.

Вика, оскальзываясь на лестнице, выбралась первой. Следом — Аська. Сверху понеслось:

— Ой! Солнышко, птички! Цыпа–цыпа!..