Анахрон

По поводу идолов Дидис охотно пояснил, что вон те три рожи в комнате — это, так сказать, боги хозяина, Вавилы то есть: Доннар, Вотан и Бальдр. А в кухне — в кухне… (тут голос скалкса прозвучал благоговейно) — там Замолксис. Настоящий бог, фракийский.

— Ну, и как торговля?

Дидис принялся объяснять, что он на лоток стоят и продават за бумагу. Бумага — хороший. На бумага — покупат. Жратва, шмотка. Ассика делат долги — Дидис покрыват. Так Вавила сказат. Вавила сказат — Дидис делат.

Из дальнейшего повествования Дидиса явствовало, что вавилины ублюдки уходили худо.

Вавила, терзаемый высокомерием — господин все–таки! — цены на свои изделия зарядил ядерные. А Дидис — он скромненько.

До Дидиса на этом лотке торчок один стоял. Плохо торговат. Уплыват товар. Торчок путат, вмазан есть. Дидис хорошо торговат, Дидис не путат, Дидис не вмазан.

Торговую деятельность Дидис быстро поделил на «лоток» и «левак». За «лоток» процент имел, конечно, смешной, зато «левак» с лихвой покрывал все.

— Хозяин орат — Вавила приходит.

Хозяин молчат, — добавил Дидис.

Затем к великому изумлению Сигизмунда Дидис залез в карман джинсов, вытащил пачку смятых денег и принялся их считать. Выучился, сволочь. Пересчитав выручку, раб ухмыльнулся и вдруг что–то вспомнил.

— Да! Сигисмундс! Вавила сказат — надо менат!

— Что менат?

— Другая денга — менат!

«Другая денга» хранилась в тумбочке. Там лежало двадцать долларов США и семь фунтов стерлингов.

— А это еще откуда?

Оказалось, что баксы набежали по мелочи, а фунты выручили в самый первый день.

Стационарных «тройных» идолов–то было вырезано два. Один из них Вавила незатейливо прихватил с собой, взвалил на плечо и поволок на «точку». Там идолище поганое со свистом ушло к зажравшимся буржуям. Трое красномордых англичан приобрели произведение искусства за сущий бесценок. Буквально с руками оторвали. Унесли, ликуя.

— Господи, как они его через таможню–то попрут? — пробормотал Сигизмунд.

Сигизмунд забрал валюту, обещав обменять ее в банке.

Тем временем Дидис продолжал развивать производственную тему.

Кроме липы, технология требовала другой «тервы» — более темной и более твердой. Такую терву умельцы тоже отыскали. Ободрали перила на соседней лестнице. Там терва была очень подходящая.

Вот он, вандализм. Начинается!..

Сигизмунд порылся в деревянных фигурках. Выбрал одну — две положенные набок мужские головы, сцепленные вьющимися бородами — и повесил себе на шею. Дидис смотрел ревниво и жадно, однако возражать не посмел.