Анахрон

«Распинание началось», — подумал Сигизмунд. Сейчас приставят к кресту и незамысловато приколотят его, С.Б.Моржа, как фанерину.

— Едрен покатух! Сигисмундс, твоя мат! Ти ест как мудак! — донесся знакомый голос.

Сигизмунд опасливо открыл глаза. Над ним болтались рыжие патлы Вавилы. Покосился чуть левее и встретился взглядом с Вамбой. «Скурин» был очень озабочен.

— Что вы там, заснули? Кантуйте его наверх! — крикнула из–за двери Аська. — Или он там у вас подох?

Сигизмунд неожиданно вернулся в реальность и вырвался из образа Народного Контролера, он же Новый Адам.

— Щас я тебе промеж глаз засвечу, узнаешь, кто тут подох! — заорал Сигизмунд. Он почувствовал себя живым. Все–таки не совладал с ним Анахрон. Не по зубам оказался внучек дедушкиной машинке!

Аська всунулась в камеру. Деловито повела глазами налево–направо.

— Говнюк ты, Морж. Мы тебя ищем, ищем… Уже думали ментам сдаваться. Нет, сперва — ну что, ну ушел мужик, ты ведь у нас половозрелый. Обидчивый стал в последнее время, вспыльчивый, нервный какой–то.

Брюзжал всю дорогу, цеплялся ко всем. Слушай, может климакс у тебя? Сейчас у мужиков климакс рано начинается… В общем, Моржик, скажу прямо: мы по тебе не скучали. — Аська засмеялась и подсела к Сигизмунду на нары. Вавила с диковатой нежностью поглядывал на крошечную на фоне вандалов Аську и лыбился непонятно чему. — Ну, мы аттиле так и сказали: ушел и ушел, не дитђ, жрать захочет — вернется. А как ты к вечеру не пришел, аттила и завелся. «Где Сигисмундс? Где Сигисмундс?» Представляешь? Всю плешь проел. Вынь да положь ему Сигисмундса. Даже Сегериха своего забыл. Наутро, едва зенки продрал, опять за свое. Я уж, чтоб его успокоить, Федору твоему позвонила. Федор доложился, что не ведает, где тебя носит. Старикан чуть из кожи вон не выпрыгнул. На койке аж подскакивает, надрывается: «Сигисмундс, мол, Сигисмундс! Искать, искать, искать!» Лантхильда зареванная ходит. Виктория бледная, утомилась переводить. А к вечеру аттила вдруг говорит: мол, в Анахроне Морж сидит. Мы ему: да в каком Анахроне, ты че, мол, старый хрен, умом тронулся? А он свое: зять мой, мол, ненаглядный, в Анахроне сидит, нутром чую. Родич он мой теперь, — это аттила так объясняет, — не могу, говорит, допустить, чтобы род мой ущерб такой претерпел.

— Какой ущерб? — ошалев от этого потока, спросил Сигизмунд.

— Такой, что зятек в Анахроне подохнет! Трагично, мол, это! И бездарно.