Анахрон

 — Я тогда хорошим прикидывался. — И быстро перевел разговор на другую тему: — Слушай, а что он кровью–то вымазался?

— Понравиться ей хотел. Показать, какой он крутой.

— Понравиться? Зачем? — поразился Сигизмунд. Ему как–то и в голову не приходило, что кто–нибудь захочет понравиться Наталье.

Вика фыркнула.

— Старый ты становишься. Для чего мужчина женщине понравиться хочет?

Глава девятнадцатая

Лето начиналось полувяло. Чтобы горожане не избаловались, Питер порадовал их в июне неделькой ноябрьских холодов.

Сигизмунд затеял мороку с перерегистрацией «Морены». Естественно, дело затянулось. Все ушли в отпуска, везде намекали, что надо бы дать на лапу. Давать было нечего.

Виктория все больше времени проводила у своих друзей «из соседней подворотни». Как–то Сигизмунд спросил ее, о чем они там так подолгу разговаривают.

— О готском языке, — ответила Вика.

— Что, они тоже?

Вика засмеялась. Пояснила: оттяг у людей такой.

— Неужто другого оттяга себе не нашли?

— Что, водку жрать или дебильные передачки по ящику глазеть?

Сигизмунд пожал плечами.

— Нет, просто выбор необычный. Почему именно готский?

— По двум причинам. Это они так объясняют. Во–первых, трудный. Во–вторых, бесполезный.

— Слушай, Вика. А что в этом готском такого, что можно неделями обсуждать? Я понимаю еще, часок–другой… Но НЕДЕЛЯМИ! Сколько ты там уже торчишь?

— Не знаю… Давно. Просто интересно. Они из–за одного диграфа ругались наверное месяц.

— Что такое диграф?

— Когда двумя буквами пишут один звук.

Самое жуткое — я–то точно знаю, как этот диграф читается, а сказать не могу! — И вдруг доверительно пожаловалась: — Я так измучилась… Им ведь действительно интересно. А я их даже ни одному ругательству научить не могу. Сейчас начала уже чуть ли не под видом сказок им все это рассказывать: мол, «я так вижу»… А сама валамировы байки пересказываю. Они, по–моему, уже роман про своих готов пишут.

Сигизмунд насторожился.

— Ты, Виктория, аккуратней.

— Господи, Морж! Ты соображай, в каком мире мы живем! ЗДЕСЬ ВСЕМ НА ВСЕ НАСРАТЬ! — И почти плача добавила: — Вот встретила людей, которым не насрать!.

.

— Да я насчет Анахрона, — угрюмо пояснил Сигизмунд.

— Да чтоб он подавился, этот Анахрон! Чтоб он собственные кишки сожрал!

* * *

Из вандалов явно и тяжело страдал по дому Вавила. Мало того, что от своего народа оторван, так еще и из родни никого здесь не имел. Валамировичи хоть вместе, а Вавила — сам по себе.