Анахрон

Сигизмунд его водку пить научит…

И никто–то сейчас не ведает, как коротает вечерок в своей отдельной квартире хороший парень и генеральный директор Сигизмунд Борисович Морж: с дурой блаженной и кобелем беспардонным… Вон, на ковре кобенится–рычит, стыдное голое брюхо выставил…

И так переполнили Сигизмунда разные плохо определяемые чувства, что зарычал он ужасным голосом:

— Аттила!.. Охта!.. Мави!.. Меки!.. Меки!.. Мави!..

Девка отлепилась от «Утиных историй» и посмотрела на него как на полного дебила. И снова в экран уперлась.

Да, товарищ Морж. Совсем вы поглупели. И заметьте, как быстро пошел процесс.

А девка и впрямь глаза щурит. Только сейчас обратил внимание. Точно, плохо видит. Очки ей надо.

Ну ничего, милая, потерпи. Вот завтра дядя Сигизмунд отлепит задницу от дивана и попрется не тараканов морить — своим прямым делом заниматься — нет, попрется он в «ВИЖЕН ЭКСПРЕСС, НОВЫЕ ЗЕНКИ ВСЕГО ЗА ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ МИНУТ».

Тут, по счастью, мультики кончились. Можно снова дышать полной грудью.

Сигизмунд отобрал у девки «ленивку» и вырубил «ящик».

Она пыталась умолить его. Судя по жестикуляции, неимоверными выгодами соблазняла. Но Сигизмунд, не обращая внимания, просто выдернул шнур из розетки.

А в розетке, девка, живет злой Дядя Ток. Сигизмунд весьма доходчиво — вспомнил свои педагогические подвиги на ниве воспитания Ярополка — объяснил девке все про злого Дядю Тока. Устрашил и запугал. Успешно запугал.

И так ловко это сделал! Подозвал полоумную, велел пальцы к розетке поднести.

Злой Дядя Ток исправно дернул. Девка визгнула, развернулась и вдруг ловко съездила Сигизмунда по уху. А после, обвалом, в ужас пришла.

Затряслась, побледнела. Небось, решила, что после такой дерзости он ее всю в макаронину скрутит и в эту розетку запихает.

Сигизмунд стал ей объяснять, что нельзя пальцы в розетку совать. А то плохо будет. Да и вообще к розеткам лучше не подходить. В розетки можно только вилки от шнуров совать.

На оплеуху он внимания не обратил. Порадовался даже, что с мозгами у дуры, может быть, не все еще безнадежно. Правильно причину несчастья вычислила."

"Девка надулась. К своей тахте направилась, прочь из комнаты.

Сигизмунд ее остановить хотел. Позвал:

— Двала!

Она остановилась в дверях и рявкнула со слезой:

— Нэй двала!

И вышла.

Вот так. Не Двала. Стало быть, «Двала» — не имя. Или не ее имя.