Анатомия одной семьи

— Черт, история, — потер подбородок Сергей Геннадьевич, потом всколыхнулся: — Так, давай кофейку, коньячку, а уж потом про дело.

Не успел Федотов оглянуться, а на боковом столике уже стояли чашки, рюмки, тарелочки с закусками.

— Так, сейчас хлебушка нам Тиночка принесет, и можно подкрепиться.

— Тиночка? — почему-то переспросил Олег.

— Господи, у моей помощницы имя Альбертина. Не могу же в самом деле так ее звать!

— Интересное имя, — улыбнулся Федотов, потом решительно сказал: — От коньяка я откажусь, кофе с удовольствием выпью.

Спасибо. Но мне еще надо поговорить с вами. Я ищу работу в Москве. Понятно, можно устроиться на невысокооплачиваемую, но если учесть, что мне надо начинать с нуля, то хотелось бы что-то по моим силам. А сил у меня предостаточно, сами знаете. Вдруг в вашей епархии что-то есть, или знакомые ищут специалиста такого плана?

Федотов намеренно выпалил все разом — боялся, что опять посыплются мелкие вопросы.

Беклемишев тем временем задумчиво ломал принесенный Тиной хлеб, потом поднял крошечную рюмочку и произнес:

— За встречу, — ответил Олег, символически отпивая.

— Ну, а вообще, жизнь в городе поменялась? Все-таки такой комплекс открываете. Я бы сказал, градообразующий!

— Наверное, поменялась, — задумчиво ответил Олег. Он никогда не задумывался о том, какая жизнь была в Озерске. Сколько себя помнил, всегда там жил.

— Это хорошо, — с аппетитом закусывал Сергей Геннадьевич.

— Да, думаю, хорошо, — согласился Олег.

— А жизнь, она должна идти вот так, — Сергей Геннадьевич ткнул указательным пальцем в потолок, — а не вот так… — И показал на землю.

— Я вот тоже так считаю, — с затаенной иронией произнес Олег, — так как, можно рассчитывать на помощь? Поспрашиваете, подумаете?

Беклемишев допил кофе и вздохнул:

— Ну, сразу скажу, у нас нет ничего. Поспрашиваю в смежных компаниях. Но Москва такое место, где все предпочитают своих.

— Да, я не свой и знакомых у меня немного, — усмехнулся Олег, — но я умею работать и я упрямый.

— Да знаю. — Хозяин кабинета озабоченно посмотрел на часы. — Звони, а я буду иметь в виду.

Олег вышел на Каланчевскую площадь. Три вокзала, связка дорог, гремящие электрички, пробегающие по высокому мосту. Эта часть Москвы была пугающей. И дело было не в шуме. Дело в людях, которые встречались Федотову, пока он шел к метро. Привокзальные места — эти скопления бомжующих людей — отпугивали грязью и безысходностью.