Анатомия одной семьи

— Да, пожалуй, ты права, нам нужен праздник, — улыбнулся Олег.

Опера Инне понравилась. Впрочем, ее сейчас мог бы порадовать любой заезжий театр. Она подзабыла этот театральный запах, это предвкушение чуда, которое возникает при виде любого театрального занавеса. Артисты пели хорошо, и, поглядывая на мужа, Инна поняла, что не ошиблась, — популярная классика очень подходит для знакомства с оперой.

В антракте они выпили в буфете шампанского.

— Опера с шампанским — прекрасное сочетание, — пошутил Олег. А Инна серьезно спросила:

— Тебе действительно понравилась музыка?

— Да, она красивая, но как жанр опера мне не очень понятна.

Я люблю иногда классическую музыку и люблю драматический театр. Но опера… Много условностей.

Соломатина огорчилась, ей было бы приятней, если бы Федотов соврал, заверив, что он в полном восторге. Но ее муж был правдивым человеком. Соломатина вздохнула и решила все-таки не огорчаться — их праздничный вечер еще не закончился, впереди был ужин в дорогом ресторане.

Пока Соломатина наслаждалась музыкой и вниманием окружающих (а оно, это внимание, было, она чувствовала его), Федотов смотрел на сцену и, стараясь не заснуть от усталости, размышлял о том, какая же это сложная штука — семейная жизнь.

Раньше ему казалось, что соединись они с Инной в одно целое под названием семья, все остальное уже происходит по умолчанию. Любовь, привязанность, верность, внимание — это все не требует подтверждения. Они вместе — и этим все сказано. Но однако вот уже второй день подряд он убеждается, что так просто это не работает. Все требует внимания и подтверждения. Федотов решил, что отныне будет внимательнее к Инне. В глубине души он был раздосадован таким поворотом — по его мнению, в доме и так все было замечательно, но, как мужчина умный, в дальнейшем он решил играть на опережение.

В семье Федотовых это был первый кризис. И, сидя в театре, Олег попытался принять решение, которое обезопасило бы их семью. Он только не догадывался, что есть явления намного сложнее, чем просто обида или усталость.

— А я никогда не знал, что тебе нравится опера, — вдруг посреди действия прошептал Олег, наклоняясь к жене.

— А мы с тобой это никогда не обсуждали, — тихо ответила она, — мы о многом не успели поговорить.

— Почему не успели? Мы сейчас можем это сделать… — отвечал Федотов.

— Простите, но сейчас не надо, вы мешаете всем слушать, — вмешался кто-то из соседей по ложе.

Они извинились, переглянусь и чуть не прыснули со смеху.