Андердог - 3: Тёмный континент

― Я нашел место для ночевки! ― сообщил он, когда харн остановился в двух шагах от меня.

― Далеко? ― с надеждой в голосе спросил я.

― Совсем близко, ― ответил гремлин и, улыбаясь, добавил:

― Поторапливайся! Тебе там понравится!

Его «совсем близко» затянулось на два с лишним часа, часть из которых я проплелся, из последних сил держась за стремя. Обжора в буквальном смысле слова дотянул меня до того места, где по словам Ми мне должно было понравиться. Правда, откровенно говоря, в ту секунду мне было уже плевать. Все, о чем я мог думать, это где бы просто прилечь и закрыть глаза.

Кое-как все-таки доковыляв до опушки, я, наконец, самостоятельно смог оценить место, выбранное Ми для ночевки. И, Баг побери, гремлин оказался прав! Мне оно понравилось!

Мои потрескавшиеся на морозе губы непроизвольно растянулись в счастливой улыбке. Сегодня впервые за много дней, я буду спать под крышей.

Это была небольшая бревенчатая избушка, около семи шагов в длину и пяти в ширину. Невысокая, но довольно просторная на вид. Маленькие двери были наглухо заколочены старыми досками.

― Видимо, здесь уже давно никто не появлялся, ― устало прокомментировал я увиденное.

― Хрн, ― подтвердил мои слова Обжора, легко, словно листы бумаги, отрывая правой лапой серые доски.

― Любопытно, кто может жить в такой глуши? ― пробормотал Ми.

— Это временное жилье. Здесь останавливаются охотники, когда выходят на промысел.

Когда последняя доска была сорвана, а дверь открыта, мы вошли внутрь. Ми поджог лучину и поднял ее над головой. Тусклого света было достаточно, чтобы рассмотреть внутренности избушки.

Ни одного окна. В шаге от входной двери, у правой стены, небольшая печка. Чуть дальше стол и два стула. Слева ― грубо сколоченный широкий лежак, застеленный старым тряпьем и шкурами. На стенах несколько пустых полок. Видимо, неизвестный хозяин уже давно забросил эту хижину и забрал все полезные вещи с собой.

Обживались недолго. Перво-наперво избавились от стола и стульев ― подросшему Обжоре необходимо больше места. Пока я, кряхтя будто столетний старик, вытаскивал старое тряпье и полуразложившиеся шкуры наружу, Ми занимался разведением огня в печурке, благо неизвестный хозяин оставил немного дров у стены. За что ему низкий поклон.