Анестезия

Неужели она ошиблась и им с Глашей не нужно было придумывать всё это?

Зубарев хмурился, и чем меньше расстояния до Ледового оставалось, тем ближе друг к другу сдвигались его брови.

– Всё нормально? – тихо уточнила она, и вновь внутри шевельнулось что-то, только Настя понять не могла, что именно.

– Мы куда едем? – приглушённо спросил Саша.

– Не могу больше вытерпливать, – заявила Глаша. – Мы едем на хоккей! Я маму еле уговорила. Здорово, правда?

На лице Зубарева появилась кривоватая улыбка, и Настю бросило в холод.

– Давайте развернёмся и поедем куда-то ещё, – проговорила она, и тут же услышала жалобное от Аглаи:

– Мама… ты что? Почему? Я же так давно хотела! – В голосе Глаши послышалось жалобное всхлипывание, что означало, что дочь уже близка к тому, чтобы расплакаться.

– Потому что… – начала она, но тут же услышала Сашино:

– Нет. Мы едем на хоккей.

Аглая вновь затараторила, а Настя отвернулась и стала смотреть впереди себя. Чёрт! Ну вот почему она не подумала об этом? Почему так откровенно сглупила?

Вскоре они припарковались возле Ледового – их уже ждали с той стороны, где Саша мог оказаться внутри без препятствий. Пока доставали кресло, Настя спросила у Власа тихо, чтобы Зубарев, ждущий в машине, не услышал:

– Я не то придумала, да?

– Не парься.

"И хоть он поджал губы, отчего Насте стало совсем нехорошо на душе, она поняла, что всё и вправду сделано. Зубарев уже не выглядел таким мрачным, особенно когда сажал Глашу на колени. Она так и продолжала говорить и говорить и постоянно восторгалась самыми простыми вещами – например, автобусами команд, припаркованными неподалёку возле арены, или утками, которые слетались на реку, протекающую рядом.

– А вы на таких ездите, да? – спросила, указывая на автобусы. – А там много людей помещается? Мама сказала, что мы на автобусах тоже будем ездить, когда я в школу пойду. А я уже скоро ведь пойду.

– Аглая, ну-ка, хватит уже болтать! – беззлобно одёрнула её Настя, отчего-то испытывая раздражение.

– А мне интересно, – отрезал Зубарев, даже не обернувшись к ней. И обратился к Глаше: – Продолжай, я слушаю.