Анестезия

Большой палец опустился на клитор и начал растирать его, а губы снова сомкнулись на напряжённом соске. И Настя не смогла молчать и дальше – заметалась на постели, уже не сдерживая криков удовлетворения. Она сжимала собой пальцы Зубарева и знала, что так, как с ним, уже не будет ни с кем, а он продлевал её удовольствия, поглаживая её изнутри.

– А как же… ты? – прерывисто выдохнула Настя, когда наконец волны наслаждения стали затихать. Саша вышел из неё и, прижав к себе, поцеловал в висок.

– Всё потом… через время.

Она не стала расспрашивать ни о чём, понимая, что именно Зубарев имеет ввиду. Просто легла удобнее и, обняв Сашу рукой, закрыла глаза, чтобы мгновением позже крепко уснуть. Через время… оно обязательно у них наступит, это «через время». Сейчас же хотелось просто спать и знать, что наконец вернулась туда, где так хотела быть все те годы, что жила без Саши.

Последующие дни были наполнены самым настоящим сумбуром. Но таким, от которого получали удовольствие все. Глаша вообще была в восторге – Настя понимала, что такой свою дочь не видела ни разу.

Им даже удалось снова вытащить Сашу на прогулку, но на этот раз всё прошло гораздо лучше, чем в тот день, когда ездили на хоккей.

Зубарев принял участие в закупке всякой школьной всячины для Аглаи, и как Настя ни старалась с этим бороться, но оба успели нахватать с прилавков столько всего, что на кассе их рассчитывали целую вечность.

– Большая часть покупок Глаше явно не пригодится! – пыталась воззвать к разуму Зубарева Настя, на что тот лишь отмахивался.

Вечером Аглая устроила целое представление, бесконечно сменяя блузки и дефилируя перед ними. И Насте только и оставалось, что качать головой, мысленно смирившись с такой растратой.

Между ней и Сашей установились такие отношения, в которые она даже боялась верить. Нет, тот Зубарев, которого она знала годы назад, остался в прошлом, но Настя была этому только рада. Потому что сейчас рядом был совсем другой мужчина, и она постепенно начинала ему доверять. Он был внимательным и чутким, и каждым своим действием и словом давал понять, что она очень важна для него.

Порой, правда, мелькали мысли – что было бы, не окажись Зубарев в инвалидном кресле? Была бы ему точно так же нужна Настя? Она старалась гнать их от себя, потому что смысла размышлять об этом не было. Всё шло так, как шло, а примерять какие-то ситуации, которые уже не сбылись, было глупым.

– Насть, привет! – послышался в трубке голос Власа, когда она подошла к телефону.