Анестезия

И обомлела, услышав:

– Это для папы, да?

Откуда она могла знать, что Зубарев действительно её вероятный отец?

– Для папы? Ты что-то об этом знаешь? – спросила осторожно, присаживаясь рядом с дочерью. Перевела взгляд на игрушки – Аглая достала из коробки куклу-мальчика и теперь играла в семью. Рассадила маму, папу и дочь вокруг стола.

– Папа сказал мне, что болеет.

Настя выдохнула. Чёрт! Она напрочь забыла про Виталика. Как только поделилась всем с Сашей, так бывший муж словно бы перестал существовать даже в памяти.

– Нет, маленькая, это не для папы.

– Вы ведь ему поможете? Он очень просил.

Значит, и этим тоже поделиться успел… ну надо же.

– Поможем, – соврала Настя, справедливо решив, что из-за отца Глаши, которому до них не было дела, пока он не заболел, давать дочери лишний повод переживать не станет. – А Сашу скоро домой выписывают. Ты что-то совершенно о нём забыла.

– Я не забыла! Даже рисунок ему нарисовала.

Аглая бросила своё занятие, вскочила на ноги и, подбежав к комоду, вынула из него лист бумаги.

Протянула Насте с гордостью. На рисунке был изображён Зубарев, с клюшкой и на коньках, а среди зрителей, начертанных сплошным разноцветным пятном, удалось рассмотреть троих – очевидно саму Глашу, Настю и мужчину. И она предпочла думать, что это всё же Влас, а не Виталик.

– Круто! Давай тогда как только домой Саша вернётся, мы к нему с тобой съездим. А потом я бы вообще туда переехала, в пригороде и воздух чище.

Аглая нахмурилась, как будто что-то решала сама с собой, но потом кивнула.

– Переедем, я согласна.

Когда дочь вновь увлеклась игрушками, Настя вышла из комнаты и отправилась выпить чаю. Чем больше времени проходило между моментом, когда у Зубарева и Глаши взяли анализы, и тем часом, когда должен был быть объявлен результат, тем больше она нервничала. И несмотря на то, что прошло всего-ничего, её уже начало ощутимо потряхивать.

– Сядь уже, я сама сделаю, – беззлобно окликнула её мать, стоило только Насте в третий раз просыпать сахар. Забрала у неё чашку и кивнула на стул.

 – И нервничать хватит. Всё на места теперь встанет.

– На места ли? Не знаю пока. Глаша вон едва ли не бредит отцом. И как ты понимаешь, я не о Саше.

– Пройдёт. Поговорить с ней надо, да и всё.

– Пока не стану. Пусть с анализами всё ясно будет, тогда уже и разговоры разговаривать можно.

– А Виталику звонила?

– Сегодня позвоню, да.

– Только не говори, что тебе его жалко. – Мать поставила перед ней чашку чая с молоком и устроилась напротив.