Ангел для Лютого

— Хорошо, говори, — присаживаясь на крышку стола, произнёс холодно. — Но потом, ангел мой, ты полностью в моём распоряжении, и никаких больше взбрыкиваний.

— В… смысле? — спрашиваю дрогнувшим голосом. Уж очень мне не понравилось его «полностью в моём распоряжении».

— А что тут непонятного, Мила? — изогнул он иронично бровь. — Е*бать тебя буду. Вот тут, — он постучал столешнице, а меня передёрнуло от его мата, — на этом столе. Ну… так как? Ты и дальше будешь настаивать на разговоре или, поджав хвост, сбежишь?

Да блин! Ему что, мало было сегодня ночью?!

— Ты вы же были у любовницы, она вас что, не удовлетворила?

После моего вопроса Лютов посмотрел на меня, как на умалишённую, и рассмеялся в голос.

Отсмеявшись, он начал говорить, причём от весёлости не осталось и следа:

— Мила, когда ты начнёшь слышать то, что я говорю? Нет у меня любовниц, зато есть жена, которую я хочу. И вообще, кто тебе сказал, что я ударился в загул? Регина?

— Нет, этого она не говорила. Я сама так решила.

— Решила она… — покачал он головой.

— А позвонить и спросить, где я, тяжело было?

— А вам предупредить меня, что ночевать дома не будете? — парировала. — Скажите, это, по-вашему, нормально, когда я всё узнаю от постороннего человека?

— Насчёт того, что не предупредил, согласен, был неправ, больше такого не повторится. И я не был у любовницы, моё отсутствие связано с рабочими моментами. Так ты об этом хотела поговорить?

— Хорошо, продолжай.

 Тяжко вздохнув, я перешла к важному:

— Я хотела поговорить насчёт договора…

Лютов встал и, вновь отойдя к окну, сухо произнёс:

С одной стороны, не очень приятно разговаривать с человеком, который к тебе стоит спиной, с другой, так будет легче: от его сканирующего взгляда мне всегда становится не по себе.

— Когда мы его подписывали, разговор был только о зачатии. Я согласилась на ваши условия, думала, что близость у нас будет… — Замолчала, не зная, как правильно ему объяснить, что не хочу никаких ласк с его стороны.

— Можешь не продолжать, я тебя понял, — смотря в окно, произнёс он сухо.

— А также я знаю, чего бы боишься... — Тишина, от которой становится не по себе. — Но твоё сопротивление лишь ненадолго отсрочит неизбежное. — Он резко разворачивается ко мне и пронизывает горящим взглядом. — После нашей свадьбы мы внесём изменения в договор: я уберу пункт второй…

От его слов сердце пропускает удар.

— Зачем? — вырывается у меня непроизвольно.

— Зачем… — передразнил он меня.