Ангел для Лютого

Хотел её схватит в охапку и расцеловать, только ещё не время, нужно убедиться, что ребята выполнили приказ. Не хочу свою девочку расстраивать, не каждый человек спокойно может смотреть на покойников. Да и за Веру опасаюсь.

Только поцеловал жену, Галя на меня наставила ружьё, и я чудом не рассмеялся в голос. Ничего не скажу, удивили девчата, такой прыти никто из нас от них не ожидал. Нужно обязательно посмотреть видео с их военными действиями…

…Отвёз жену с Верой домой и сдал на поруки бабушке — скоро у воительниц начнётся откат, их нельзя оставлять одних, а я не мог остаться.

Нужно разобраться со Зверевым, он прямиком угодил в расставленную мной ловушку.

Я приехал на место, зашел в подвал. Зверев, обнажённый, подвешен за руки, едва касаясь ногами пола. Мычит — говорить не может. 

— Ну привет, мразь, — надевая перчатки, зло усмехнулся я. — Тот глаза вытаращил и с ужасом смотрит, как я беру  со стола нож. — Начнём? — Подхожу к нему и хватаю его рукой за яйца, оттягивая их.

Тот взвыл. — Ну а кто сказал, что будет легко и не больно? — Зверев затаил дыхание и тут же заорал, когда я отрезал ему причиндалы. — Это тебе за Веру! — засовываю в поганый рот его же плоть. Тот попытался выплюнуть, но я зажал его рот рукой. — Жри, сука! — процедил я сквозь зубы и отошёл к столу за шприцом. Зверев выл от боли, челюсть-то сломана, и яиц лишился. — Завязывай рыдать, сейчас легче станет, — подхожу к нему: — Выбирай: или я сдираю с тебя живьём кожу, или ты не дёргаешься, и я вколю тебе обезболивающее. — Он замер. Ввожу наркоту и не могу сдержать улыбки: — Неправильный выбор. — То, что его ожидает, страшнее содранной кожи. — Это тебе за мать, — произношу я чуть слышно.

Отхожу и, сняв перчатки, бросаю их в урну. Выйдя из подвального помещения, чуть ли не налетаю на врача.

— Лютый, он хоть жив? — взволнованно спрашивает Толя. — На его устранение квоту не давали.

— В мои планы не входит его смерть. Я всего лишь его кастрировал. Займись им, как и договаривались, в течение месяца коли наркоту, а потом дай возможность сбежать.

— А может, наплевать на квоту и грохнуть? Пристрелили при попытке к бегству...

Толика понять можно: его двоюродный брат умер из-за передозировки, а поставщиком этой дряни был Зверев.

— Нет. Пусть прочувствует на своей шкуре всю прелесть ломки. А в тюрьме его ожидает горячий приём... Поверь, он будет завидовать мёртвым, потому что то, что его ожидает — страшнее смерти.