Ангел для Цербера. Его наследник

Разрывает на части. Вдребезги.

Цербер впервые в жизни чувствует себя так отвратительно. Только бог знает, какие усилия требуются, чтобы вот так сидеть напротив этого мудака по имени Гриша и слушать, как он как ни в чем не бывало рассказывает об испоганенной жизни беззащитной девчонки. Ей же было всего двадцать!  Маленькая, совсем одна. Лицом к лицу со зверем. С бешеным псом! А за ее спиной никого…

Цербер на миг представил себя на месте Ангелины, и не по себе стало ему. Что может  почувствовать человек, сидевший в полной темноте и смотрящий, как убивают родных, любимых? Видит их окровавленные тела?  Она сильная, раз всё это выдержала.

 Ведь могла запросто сойти с ума…  Но что будет, если она узнает еще несколько тайн о своем прошлом?  Даже думать не хочется…

Эта бесконечная любовь к Дамиру… Погано на душе  Цербера становится от мысли, что та хрупкая, невероятно чувственная девчонка спала с ним, представляя перед собой другого. Каждое слово, написанное в блокноте, расплывается перед глазами.

 «Наваждение? Иллюзия? Или моя фантазия?»

– Только я не понимаю, что она нашла в том парнишке? Она красивая такая… А он… Совсем ей не подходил! А знаешь, что мне больше всего нравится в ней? – усмехается, допивая виски из бокала.

Не дожидается ответа от Цербера, продолжает: – Она беззащитная такая… Но упрямая! Даже если сжечь заживо, не пикнет. Молча сгорит.  Вот этот ее характер сводит меня с ума… Сильная женщина. Независимая.

Независимая… так ли это?

– Но ты ее не любишь… – не выдерживает Цер.

 – Иначе не стал бы бить посреди каких-то псов.

Распутин поднимает взгляд на Цербера, смотрит так, будто пытается прочесть мысли. Понять, почему посмел винить его…

– Я из-за нее братом пожертвовал. Вычеркнул его из жизни! – серьезно заявляет, наполняя бокал очередной порцией спиртного. – А она… Она пошла и легла под другого. Мало того, сказала, что беременна. От того гада! Су-у-у-ука!!! Ты найдешь его мне!

Цербер скрипит зубами. Сжимает руки в кулаки. Разжимает. Тянется за оружием, так и хочется наплевать на всё и застрелить Распутина.

Пусть и самого Цербера убьют, зато Ангелину никто не найдет. Амиль не позволит.

Но его снова останавливают слова. На этот раз не те, которые сказал его самый близкий друг…

«Я живу лишь для этого… Чтобы в один прекрасный день застрелить его собственными руками», – цитата Ангелины.

– Я думал, твой брат мертв, – наигранно удивился Цербер, хоть и знал, что его брат избежал правосудия. Прячется в чужой стране.