Для меня такие ощущения в новинку и я питаюсь насладиться остатками блаженства.
— Не делай так больше… — приподнявшись на локти, целует за ушком мою мокрую от пота шею. Меня потряхивает всю и я снова неосознанно сжимаюсь вся изнутри.
— Я не специально… — тихо шепчу и продолжаю измываться.
— Лина, ты разбудишь во мне зверя, потом пеняй на себя, малыш. Мне в кайф наслаждаться тобой и я не хочу покидать твоё лоно.
— Вот и не покидай. — царапаю его упругую задницу и поясницу ногтями, крепко обнимая бёдра Демона своими стройными ножками.
— Ты несносная, маленькая девочка. Считай, что я уже затрахал тебя…
Дима впился жадным поцелуем в мои измученные губы, пуская бесстыжие руки откровенно блуждать по моему телу. Чувствую, как мужская сила снова просыпается во мне и я начинаю паниковать, ялозя попой под ним. Он только крепче стиснул свои тиски.
— Дим!.. — пискнула я, отворачиваясь от поцелуя. — Я же пошутила!
— Ты доигралась… — прохрипел над моим ухом и резко перевернулся на спину, усаживая меня сверху.
— Теперь пришла моя очередь издеваться, милая. Обещаю одно — цветы в вазу ты поставишь рано утром, если, конечно, сможешь удержаться на ногах…
— Но, Димка…
— Хватит возмущаться, малыш, я ещё не решил: помиловать тебя, или казнить…
Глава 29
Полтора месяца спустя…
Лина.
Начало августа выдалось жарким. С безоблачного неба солнечные лучи вливались в нашу спальню с раннего утра и дразнили назойливыми танцующими бликами-зайчиками. Зажмурив ещё больше закрытые глаза, обернулась и уткнулась лицом в плечо мужа, хрипло выдавив из себя недовольный стон.
Дима тут же тихо рассмеялся и чмокнул меня в макушку.
— Пора просыпаться, соня, иначе придётся попросить Преподобного обвенчать нас прямо в постели.
— Почему бы и нет… — ворчу из-за желания вздремнуть ещё хотяб часочек. После переломного момента в жизни мужа наступил период интенсивного медового месяца. — В грехах мы уже покаялись, не думаю, что святой отец сильно разгневается, ему не положено.
Зарываюсь носом в подушку, переворачиваясь на живот. Дима тут же навис надо мной и легонько прикусил сзади шею сквозь шёлк моих волос, играючи, низко прорычал над ушком.
— А мне положено гневаться?
— А тебе за что гневаться, Тигр Львович? — замираю от удовольствия и тихо постанываю, наслаждаясь его игрой. В животе обезумели бабочки. Горячее дыхание Демона щекотало кожу до дрожи в теле. Его сексуальное рычание ещё больше разжигало страсть.
