Зато любовь наша крепка, и отныне ничто и никто не сможет нас разлучить.
Мы сила, которую не сломать.
Я, он и наше будущее дитя.
— Мне не нравится такая философия. Но я рассчитываю на то, что за эти месяцы мы настрадали на своё счастье, так что хватит на нашу жизнь и на жизнь наших детей.
Он словно мысли мои читает. Настолько мы с ним теперь близки, даже думаем одинаково. И я надеюсь, так будет всегда.
Я в этом уверена.
— В этом, любовь моя, я не сомневаюсь. Я люблю тебя, Руслан... Мой Руслан.
Смело целую его твёрдые, сухие губы, сама задаю темп, честно желая в нем раствориться.
И слышу в ответ сиплое и возбужденное:
— И я люблю тебя. Посмотри-ка, я уже готов доказывать это тебе снова, — игриво говорит, переворачивая меня на спину и вонзая доказательство до самого основания, поглощая мой стон жадным поцелуем.
Тараня нутро так же неистово и жадно. Словно не было только что марафона, благодаря которому мои ноги все еще дрожат.
Это не конец, это новое начало...
Эпилог
— Надеюсь, что ты не обижаешься на меня? — спрашивает тихонько Катя, пока мы обнимаемся в сторонке от наших мужчин.
Буквально через десять минут мы расстанемся, если не навсегда, то надолго, это уж точно.
В нашей стране по закону у ребенка не может быть двух отцов, но это вполне возможно в Штатах, куда и направляется жить неугомонная троица.
— Даже думать об этом не смей, — улыбаюсь ей, стирая выступившие слезы на ее милом лице. — Все сложилось как нельзя лучше. А все плохое лучше просто забыть.
Тебе вообще волноваться нельзя. Как тебя врач отпустил на таком сроке?
— Ренат умеет быть убедительным, — говорит Катя с мечтательной улыбкой, одновременно поглаживая свой довольно крупный живот. — Им так неприятно от того, что нас не смогли здесь расписать, а ребенок должен родиться в браке.
Это наилучшим образом показывает их безбашенное отношение к жизни. Какие-то документы и перелет для них важнее, чем здоровье малыша.
Две недели до родов!
Самолет тряхнет, и она разродится прямо там.
Но когда есть деньги, даже правила авиакомпании не помеха.
Ну ладно, не хочется думать о плохом. Тем более, это не мое дело, если они так решили, то переубедить их невозможно.
— Не волнуйся ты так, — смеется Катя и наклоняется ко мне. — Я выдерживаю практически ежедневно секс с двумя монстрами. Что мне какой-то там полет.
И хотя это правда, но как ни крути, я все равно переживаю, больше не за эту неугомонную дурочку, а за их малыша.
