Лучше боль от Руслана, чем мерзость прошлого.
Мне больно, но обиды я не чувствую. Я сама пробудила в нем эту жестокость. Ведь он предупреждал, а я против него пошла.
Он берет жестко, со всей своей мощи.
Это даже не секс. Совокупление. Отточенное движение механизма. Туда и обратно. Громко. Пошло.
И я впиваюсь в спину ногтями, царапаю и вынуждаю его быть еще агрессивнее. Дать мне эту боль.
Вколачивать меня в твердый пол, гортанно постанывать и кусать мне плечо.
Я уже не плачу. Жду, когда он прекратит, чувствуя, как между ног огнём горит.
И еще пара дёрганных рывков, как внутри взрывается вулкан, растекаясь обжигающей лавой глубоко во мне.
— Ох, бля… — выдыхает Руслан, и у меня сжимается внутри.
Может не заметил? Может не понял?
Отворачиваюсь с вновь возникшими слезами, но его рука хватает подбородок, и я смотрю ему в злое, напряженное лицо.
Вижу каждую искру на радужке, каплю пота, стекающую по виску.
— Ты не девственница, — оглушает приговором. Его глаза темнеют, заглатывая всю радужку.
Я еле уловимо качаю головой, тем самым признаваясь.
Жду его приговора. Чувствую приближающийся конец. Так боюсь его презрения. Так боюсь его отвращения.
— Кто?! Когда!? Ты же не отходила от меня… — орет он мне в лицо, резко замолкает и прикрывает глаза, тряхнув головой.
В эти решающие секунды в голове молотком стучит.
Открывает и впивается взглядом.
— Блять, только не говори… — он ртом воздух хватает и умоляюще: — Кристина, скажи твою мать, что тебя не насиловали!
Ощущаю, как его начинает трясти.
И вот сейчас поистине страшно становится. Сейчас меня пугает его взгляд.
— Если я скажу это, тебе станет легче? — произношу шепотом и слизываю с губ слезинку.
— Станет…
— Меня не насиловали.
Он рывком отшатывается, встаёт с меня, отворачивается и в волосы пальцами впивается, оттягивая их.
— Бля… Просто помяли? Просто помяли?! — орет он не своим голосом, и я ощущаю ужас. Потому что если секунду назад он был просто зверем, то сейчас кажется монстром.
Чувствую, что могу пострадать так же, как тумбочка, которую он кидает об стену с безумным, нечеловеческим воем.
Глава 26
Больно. В грудной клетке нож. Нет не нож. Кинжал. Стрела. И боль такая, как будто я снова на той кухне, снова истекаю кровью. Самый страшный день в моей жизни.
Когда тело горело огнем, а на глаза накатили слезы, когда я видел, как кричит в ужасе Кристина. Женщина, которую хотел сразу сделать своей.
Беспомощно смотрел на то, как ее уносят. От меня.
