Злоба на нее, да и на себя, впрочем, тоже.
Нажимаю на звонок снова. Тишина.
Захар с Ренатом тоже не открывают. Нарываются ведь. Пытаются убедить меня в том, что я должен уехать и дать девушке время привести мысли в порядок.
Какое, нахуй, время! Нет его больше. В охапку и домой. Разговаривать. Лечить.
Детей рожать!
— Иди домой. Ты не в себе! — пытается убедить меня динамик.
И я взрываюсь. Рукой срываю домофон со стены. Сука! Спокоен я. Буду. Когда Кристину в тачку посажу и увезу из этого вертепа.
Приедем домой, поговорим, обсудим, как жить дальше.
Зацелую, заболтаю, может еще, чем займемся. Аккуратно. Не спеша.
Она че, думает, меня произошедшее в плену волнует.
Да, сука, волнует. Но не до такой степени, чтобы с ней расстаться. Не до такой степени, чтобы забыть. Потому что нельзя забыть дрожащие губы, что целовали так нежно, нежный голос, что читал во время комы, любовь, которую она мне подарила.
Это все, конечно, дерьмо романтичное, а на деле ее поимели. И все, судя по всему, были в курсе.
Но мне срать на всех, потому что своих решений я менять не привык.
Сказал – жена, значит, она сейчас выйдет и будет мне женой. И готовить научится. Надеюсь.
Короче. Уже ровно два часа и ваше время истекло.
— Есть оружие? – спрашиваю играющего в телефон Жорика, тот по сторонам смотрит.
— Да не ссы. Мы тихонько Кристину заберем, и ствол в кусты выкинем.
Сам я пушки не таскаю, но ребята балуются.
Так что спустя пару секунд в моей руке ствол, а парни из охраны начинают судорожно вызванивать хозяев.
Но поздняк метаться.
Пара выстрелов и я захожу на территорию генеральского особняка.
Стараюсь не думать о том, что здесь произошло. Особенно вон в том холе, что виднеется из приоткрытой Захаром двери.
— Друг, прости, но Кристина просила не пускать. Уезжай, отдохни.
Легко сказать. А что бы он делал, если бы я его женщину у себя дома закрыл и не выпускал?
Хотя, о чем я. Если он дает свою бабу другому пердолить, то ему на нее насрать. Мне нет. Тем более обещания, дорогая моя, нужно выполнять, а ты согласилась стать моей женой.
Подхожу ближе, почти вплотную.
— Мне плевать, что она просила. Мне плевать, что ты слушаешься свою жену. Если я сказал, что Кристина уходит со мной. Она уходит со мной! А вы… уроды, за «помяли» еще ответите.
— Она сама просила не говорить…
— Она жертва изнасилования! Конечно, она просила никому не говорить! — ору я, чувствую, что скоро начну махать кулаками. А нельзя. Нельзя пугать Кристину еще больше.
