Правда? — он поворачивает ко мне лицо, и я съеживаюсь от внимания, что теперь обратилось на меня.
Не хочу его. Хочу…
Да, поспать было бы неплохо. Так что киваю и отвожу взгляд от прищуренных подведенных глаз Дамиры.
Кажется, еще немного и она меня дезинфектором обрызгает. Вот настолько я ее раздражаю.
Татия стоит в стороне и поглядывает на меня из-под ресниц, разглядывает с интересом, особой злобы в ней не вижу. Как будто я просто забавная игрушка.
Руслан же удовлетворенно улыбается и тянет меня строну широкой лестницы.
— Руслан, мы можем постелить Кристине…
— Моя кровать вполне удобная для двоих. Там уже постелено.
Его слова смущают меня, и я даже стесняюсь глаза поднять и увидеть реакцию женщин."
"— Конечно, — откашливается она, — но это неприлично.
Руслан говорит какое-то резкое иностранное слово, и я сжимаюсь и сглатываю.
Не хочу, чтобы он говорил его мне. Хоть раз.
Ситуация накаляется с каждой секундой, ставя меня в неловкое положение.
Да и мои пальцы в его грубой руке, кажется, сейчас сломаются.
Но вырваться не пытаюсь. Терплю. Просто жду, когда ситуация разрешится сама собой.
Да и куда я теперь денусь. Да и не хочется мне уходить. Сейчас точно нет. Может завтра?
— Мы поговорим о приличиях, когда я просплюсь. О, Зарина, — смотрит он в сторону кухни, из которой выглядывает крупная женщина в платке. Она тоже оглядывает меня, но без неприязни. — Давай нам поесть. В спальню. И побольше.
Она кивает и мило ему улыбается, снова на меня взгляд переводит.
— Что девушка любит? — спрашивает не у меня, а у мужчины.
Сразу понимаю, что он тут главный. Что все здесь решает только он, даже такую мелочь, как ужин для гостьи.
— Зарина… — цедит мать Руслана… И он закатывает глаза.
— Тащи, что есть, — с улыбкой говорит он и резко выговаривается на своём языке.
На что его мать хватается за сердце. А девушка шокировано восклицает, подбегая к ней, и берет под локоть, так же обращаясь на незнакомом языке.
Они втроём ведут напряженный диалог.
Меня гложет любопытство, но я не думаю, что имею право спрашивать.
В конце концов, захотели бы сказать, говорили бы на русском. Значит это не для моих ушей, что немного обидно.
От меня явно что-то скрывают и не хотят, чтобы я влезала.
— Чувствую себя чертовым султаном, — зло говорит Руслан, тянет меня через широкую дубовую дверь и отпускает руку. Только, когда поворачивает ключ в замке. А потом просто долбится лбом об древесину.
Мне его становится жалко.
