Ангел севера

Айрис яростно отшатнулась, сверкнув глазами:

– Самые бесполезные слова: «Я хорошо к тебе отношусь!» Да по мне, лучше никак не относись, тогда я хоть смогу тебя возненавидеть. А хорошо относиться… Это недостаточно хорошо для меня. Будь ты проклят! Ну почему она должна была оказаться молодой и красивой? Я даже не смогу обсуждать ее с друзьями. Что бы я ни сказала, все будут думать, что это ревность старухи.

Люк улыбнулся, глядя на ее надутые губки:

– Никто так не подумает.

Айрис, подойдя к зеркалу в золоченой раме, стала взбивать пушистые медные локоны.

– Ты собираешься на ней жениться?

Он с грустью подумал, что все далеко не так просто.

– Если она захочет за меня выйти.

Айрис презрительно хмыкнула:

– Не думаю, что в этом стоит сомневаться, дорогой. У нее больше никогда не будет ни одного шанса заманить в сети такого мужчину, как ты…

Люк подошел к ней сзади и, протянув руку через ее плечо, поймал ее беспокойные пальцы. Взгляды их встретились в зеркале.

– Спасибо, – тихо произнес он.

– За что? – Голос ее дрогнул.

– За то, что ты такая щедрая и красивая. За то, что много ночей я был не один. Я не жалею ни об одной из них. И надеюсь, ты тоже. – Он коротко сжал ее пальцы перед тем, как отпустить их совсем.

– Люк… – Айрис обернулась к нему, глаза смотрели отчаянно и нежно. – Обещай мне…, если что-то у тебя пойдет не так…, если ты решишь, что сделал ошибку…, обещай, что вернешься ко мне.

Люк склонился к ней и ласково поцеловал в лоб.

– Прощай, – прошептал он.

Айрис кивнула, одинокая слеза скатилась у нее по щеке.

Когда он направился к двери, она отвернулась и закрыла глаза, чтобы не видеть, как он уходит из ее жизни.

Люк подъехал к главному входу в Саутгейт-Холл, когда садилось солнце. Он гнал своего черного арабского жеребца от самых дверей городского дома Айрис, испытывая невыразимое наслаждение от свиста ветра в ушах и вида стремительно летящей под копыта земли. Потный и запыленный, он был все равно доволен: его мышцы приятно горели от физического напряжения скачки.

– Позаботься, чтобы он хорошенько остыл.

– Милорд… – На пороге стоял Сеймур. Выражение легкой тревоги на лице многоопытного дворецкого говорило о чрезвычайном потрясении. – Милорд, здесь Эшборны…

– Папа! – Эмма бурей слетела со ступеней и кинулась к нему в объятия. – Папа, я так рада, что ты вернулся! Случилось нечто ужасное – приехали лорд и леди Эшборн.