Ангел севера

 – У тебя должно быть новое собственное платье, а не мое старое. – Они переделали привезенное Алисией ее летнее платье цвета слоновой кости, которое прекрасно подошло Тасе. – И по меньшей мере ему следовало быть белым.

– В данном случае это как раз сомнительно, – отозвалась Тася. – Самым подходящим, пожалуй, было бы крабное платье. Скорее даже алое.

– Я этого и слышать не хочу. – Алисия старательно прикрепляла Тасе белые розы к толстым косам, заколотым на затылке. – И не чувствуй себя виноватой, дорогая, если ты забылась с Люком.

Так поступило бы большинство женщин, окажись они с ним наедине более пяти минут. Он неотразимый мужчина… Разумеется, если вы не замужем за Чарльзом. – Алисия притворилась, что не замечает вспыхнувших щек Таси, и продолжала шутливо болтать:

– Странно, что, когда я познакомилась с Люком, он мне совсем не понравился.

– Неужели? – изумилась Тася.

– Наверное, я ревновала к нему Чарльза. Он просто боготворил Люка. В их кругу все повторяли остроты Стоукхерста, передавали друг другу всякие его умные мысли, рассказывали о последних эскападах.

Никто из них ничего не предпринимал, не узнав сначала его мнения. Они спрашивали даже, за какой девушкой ухаживать! Когда я наконец с ним встретилась, единственное, что я подумала, – это:

«Какой избалованный, себялюбивый мужчина! Что они, ради всего святого, в нем нашли?»

– Что заставило тебя изменить мнение?

– Я поняла, каким хорошим мужем он был для Мэри.

Необыкновенным. С ней Люк был внимательным, нежным…, таким, каким большинство мужчин боятся себя показать, считая, что люди могут счесть их слабыми.

И он никогда не заглядывался на других женщин, хоть было немало таких, которые чуть ли не кидались ему на шею. Я поняла, что он не высокомерен, как мне показалось сначала. У него необыкновенно сильный характер.

И потом этот несчастный случай… – Алисия покачала головой с изумленным видом. – Потерять Мэри, покалечиться на всю жизнь… У него были все основания ожесточиться, сломаться на жалости к себе.

О, Чарльз просто побаивался навестить его в первый раз после этого!

«Никогда Стоукхерст не станет прежним, – сказал мне Чарльз перед тем, как поехать к Люку. – Не думаю, что смогу вынести зрелище жалкой человеческой руины».

Но Люк стал больше мужчиной, чем ранее. Он сказал Чарльзу, что не хочет тратить ни время, ни силы на жалость к себе и не примет жалости ни от кого. Он решил, что лучшим памятником Мэри будет счастливая жизнь Эммы.