Ангел севера

Опустошенный, удовлетворенный, Люк расслабленно раскинулся, а Тася приникла в бессильной истоме к нему на грудь.

Спустя какое-то время она потянулась с протяжным вздохом, не спеша сняла ночную рубашку с себя и остатки одежды с Люка. Он лежал на постели, как избалованный султан, лениво принимающий ухаживания своей любимой наложницы.

– Ты и представить себе не можешь, как я скучала об этом, – сказала Тася, швыряя на пол его рубашку, после чего она снова легла на него, сначала поводив кончиками грудей по его обнаженному телу.

Люк улыбнулся, играя ее длинными волосами.

– У меня есть идея. – Он водил пушистыми кончиками Тасиных локонов по своей груди и шее, а затем стал щекотать ими ее плечи. – Ты так хорошо стала это делать, что, по-моему, тебя лучше забрать поскорее в Англию. Такой талант пропадать зря не должен.

– Я согласна, – мечтательно проговорила она, приникая губами к его теплой коже. – Давай уедем сейчас же.

– Завтра ночью, – ответил Люк, становясь серьезным, и, прежде чем она успела произнести хоть слово, рассказал ей обо всем, что произошло этим вечером, и о плане, который придумали они с Николаем на обратном пути от Щуровского.

Тася выслушала его в молчании, стараясь разобраться в странном смешении своих мыслей и чувств. У нее появилась надежда, что она вернется в Англию и ее счастливая жизнь с Люком продолжится. Но в то же время ее переполняла обида на несправедливость того, что с ней сделали, что у нее отняли.

– Я буду рада покинуть Россию, – с горечью произнесла она.

 – Первый раз мне было грустно уезжать, а теперь нет. Это моя страна, моя родина… Но все, что я знала, оказалось лишь красивым фасадом. Я не могла представить себе, как прогнило все за этим фасадом. Сколько людей было принесено в жертву «благу государства»! Здесь для меня нет будущего. Русские утверждают, что все мы дети государевы, называют его «царь-батюшка», говорят, что он отец всех россиян, милостивый и великодушный родитель, который любит и защищает нас, как Господь. Все это ложь, сказка, придуманная, чтобы немногим жадным негодяям легче было грабить народ. Царь, его министры, знатные семьи, вроде моей или Ангеловских, на самом деле не думают о России, а просто хотят, чтобы ничто не угрожало их благополучной и удобной жизни. Если мне удастся отсюда уехать, я никогда не вернусь обратно, даже если мне когда-нибудь представится такая возможность.

Слыша боль и гнев в ее голосе. Люк попытался ее утешить.