Ангел севера

– Такие, как ты и я, не пропадают. Мы всегда выживем, – сказал он. – Мы берем свою судьбу в свои руки и лепим то, что нам хочется. Сколько женщин, по-твоему, смогло бы пройти путь от вонючей тюремной камеры до положения жены английского аристократа? Ты использовала свой ум, свою красоту – все, что имеешь, чтобы получить то, что хочешь. Я сделаю для себя не меньше. Не беспокойся обо мне.

Она почувствовала прикосновение его холодных твердых губ на своих губах и содрогнулась, словно ее поцеловал покойник.

Дверца кареты захлопнулась. Тася откинулась на подушки. Кучер щелкнул кнутом, посылая лошадей вскачь. Ахнув от удивления, она поняла, что рядом с ней кто-то есть.

– Леди Стоукхерст, – раздался мягкий голос Биддла. – Как приятно видеть вас в добром здравии!

– Мистер Биддл! Теперь я начинаю верить, что еду домой.

– Да, миледи. Как только заберем лорда Стоукхерста около доков.

Она сразу стала серьезной, лицо окаменело от тревоги.

– Чем раньше, тем лучше!

Мария Петровна подошла к Люку, стоявшему у окна, и они вместе наблюдали, как отъехал экипаж с Тасей.

Только тогда она вздохнула с облегчением:

– Слава Богу, теперь она в безопасности. – И, обернувшись к зятю, коснулась его руки. – Спасибо, что вы ее спасли. Мне приятно знать, что у нее такой преданный муж.

Должна признаться, сначала я была огорчена тем, что у вас недостаточное состояние, но теперь понимаю: есть более важные вещи, такие, как любовь и верность.

Люк несколько раз порывался что-то сказать, но, пораженный словами Марии Петровны, только открывал и закрывал рот.

Наследник герцогства, дополнивший доходами от промышленности свои весьма значительные доходы от земель и имений, занимающих большие территории в семи графствах, не говоря уж о контрольном пакете акций в расширяющейся железнодорожной компании… Нет, ему и в голову не приходило, что теща снисходительно решит примириться с его «недостаточным состоянием».

– Спасибо, – удалось выговорить ему.

Глаза Марии Петровны затуманились.

– Я вижу, вы хороший человек. Добрый и надежный.

Тасин отец, Иван, тоже был таким. Дочь была для него счастьем. Он называл ее своим сокровищем, своей жар-птицей. Последние его слова перед смертью были о Тасе.

Он умолял меня позаботиться о ней, выдать ее замуж за человека, который будет ее лелеять. – Мария Петровна прослезилась. – Я думала, дочке надо выйти замуж за Ангеловского. С ним она бы никогда ни в чем не нуждалась.