Ангел севера

Тася решила навестить его на следующий день, и на следующий за ним, и так далее, пока кузен ее не начнет выздоравливать всерьез. Изувеченное тело Николая произвело на нее удручающее впечатление – она чувствовала себя усталой и подавленной. Его раны были страшным доказательством жестокости, с которой люди обращаются с себе подобными.

Она мечтала оказаться в объятиях Люка, хотела, чтобы он ее утешил. Вместо этого дома ее ожидало настоящее сражение.

Люк уже должен был знать, что она сделала и откуда возвращается так поздно.

Безусловно, он воспримет ее поступок как посягательство на его мужской авторитет. Возможно, он уже придумал, как наказать ее за непокорность. Или, того хуже, он посмотрит на нее с холодным презрением и будет молчать час за часом, день за днем.

В доме царил полумрак. У слуг был свободный вечер, и дом опустел. Тася устало поднялась по лестнице в комнаты, которые занимали они с Люком, зажгла в спальне лампу и позвала его. Не дождавшись ответа, она стала раздеваться. В одной ночной рубашке она села к туалетному столику, расчесывая свои длинные волосы.

Она услышала, как Люк вошел в комнату, и рука ее замерла, крепко сжимая щетку.

– Милорд? – настороженно спросила она. Перед ней стоял Люк в темном халате. Лицо его было мрачным, а взгляд таким, что она уронила щетку и вскочила со стула. Инстинкт требовал, чтобы она бежала от него без оглядки, но ноги налились свинцом и не повиновались. Все, что она смогла, – это попятиться на несколько шагов.

Он приблизился к ней, прижал ее к стене и крепко взял за подбородок.

В напряженной тишине комнаты слышались только два дыхания: его – глубокое и тяжкое, ее – частое, прерывистое. Тася знала его грубую мощь, знала, что он может раздавить ее, как яичную скорлупку.

– Что ты собираешься делать? – неуверенно спросила она.

Он впихнул колено между ее бедрами, зажав ее в клещи между стеной и своим возбужденным телом. Взгляд его обжигал.

Тася слегка задрожала.

– Я должна была поехать туда, – прошептала она. – Люк…, я не хотела быть непослушной.

Я сожалею…

– Ты не сожалеешь. С чего бы?

Она не знала, что ответить. Таким она его никогда раньше не видела.

– Люк, – повторила она, – не надо…

Он заглушил ее слова свирепым поцелуем. Рука его скользнула по ее шее, плечу, нашла тонкую бретельку ночной рубашки и грубо рванула ее, так что та разорвалась. Горячая ладонь накрыла ее грудь и начала сжимать, водить по ней пальцами, пока вершина ее не превратилась в тугой чувствительный бутон.