Ангел севера

– Бедное мое дитя! А если это слишком много, слишком сильно? Что, если оно убьет тебя?

Тася продолжала вглядываться в страшное зелье.

– Тогда приговор будет приведен в исполнение, – с горечью отозвалась она.

Если б не была она такой трусихой, если бы верила в милость Божью, то встретила бы свою смерть с достоинством. Много часов провела она на коленях перед святой иконой в углу камеры: молила Бога, чтобы дал ей силы смириться с судьбой. Но ничто не помогало. Снова и снова ее охватывал ужас, снова и снова билась она о незримую стену в поисках выхода, мечтая о побеге.

Она заслужила их ненависть. Она убила человека… По крайней мере полагала, что убила. На суде все говорило против нее. У нее был мотив, возможность… Все улики свидетельствовали о ее вине. Других подозреваемых не было. За долгие месяцы заключения, когда только молитва спасала ее от умопомешательства, не нашлись новые свидетели, новые улики, позволившие усомниться в ее вине.

Но в голове у Таси сложился безумный план, навеянный строками Ветхого Завета из истории об Иове: «…и спрячешь ты меня в могиле, и сохранишь в тайне…»

Спрячешь в могиле!… Если б она нашла какой-то способ притвориться мертвой и бежать…

Тася встряхнула пузырек с ядовитым составом, тайно добытым у одного петербургского аптекаря. Ощущение нереальности происходящего снова охватило ее.

– Ты помнишь все, о чем мы договорились? – снова спросила она.

Дрожащая Варвара кивнула.

– Ладно. – Тася решительно сломала восковую печать. Высоко подняв руку с ядом, она произнесла тост:

– За справедливость, – и опустошила сосуд одним глотком.

От невыносимого вкуса она содрогнулась и, прижав ко рту ладонь, закрыла глаза, дожидаясь, чтобы отступила волна тошноты. – Теперь все в руках Божьих, – произнесла она, возвращая пузырек Варваре.

Та склонила голову и зарыдала:

– Позаботься о матери. Постарайся утешить ее. – Тася погладила седые волосы няньки и прошептала:

– Уходи, Варварушка, да побыстрей.

Она откинулась на тюфяке и устремила взгляд на икону, уже не глядя на уходящую Варвару. Ей стало холодно, очень холодно, в ушах стоял странный звон. Страх овладел ею, она старалась сосредоточиться на дыхании. Вдох. Выдох. Сердце молотом стучало в груди.

Возлюбленные мои и друзья мои, станьте на страже… родные, посторонитесь…

Печальное лицо Богоматери стало расплываться, таять в воздухе.