Ангел севера

Как наяву он увидел Мэри, сидящую за роялем, волосы ее сверкали огнем в солнечном свете, падавшем из окна. Звуки вальса лились из-под ее пальцев…

– Разве он не прелестен? – ворковала Мэри, а руки ее порхали по клавишам. – Я играю его все лучше и лучше.

– Несомненно, – согласился он, любуясь блеском ее рыжих локонов. – Но ты твердишь этот вальс уже не один месяц, Мэри Элизабет. Ты когда-нибудь сыграешь что-то другое? Просто для разнообразия?

– Нет, пока не буду в совершенстве играть этот.

– Да за такое время его и ребенок вызубрит.

– Бедняжка, – беспечно улыбнулась она, продолжая играть. – Неужели ты не понимаешь, как тебе повезло?! Я выбрала такую божественную мелодию, чтобы тебя терзать.

Взяв ее за подбородок. Люк запрокинул ей голову и поцеловал прелестное лицо.

– Смотри, я сумею придумать свои пытки, – шутливо пригрозил он.

Она рассмеялась, щекоча ему смехом рот:

– Уверена, что сумеешь, дорогой. А пока иди займись чем-нибудь, а я еще поиграю. Почитай книжку, покури трубку, постреляй во что-нибудь из ружья… Что там еще делают мужчины в свободное время?

Рука Люка скользнула по ее пышной груди.

– Обычно они предпочитают заниматься любовью со своими женами.

– Как неаристократично, – пробормотала она, податливо выгибаясь под его ладонью. – Тебе полагается идти в свой клуб и разговаривать о политике. И вообще сейчас середина дня.

Он поцеловал ее в шею.

– Я хочу увидеть тебя обнаженной в солнечном свете.

Пойдем в постель. – И, не обращая внимания на ее протесты, он поднял ее на руки.

Она удивленно засмеялась:

– Может быть, я в жизни не сделаю ничего великого, но когда меня не будет на свете, люди скажут: «Да, этот вальс она играла в совершенстве». – Она говорила это, глядя через его плечо на покинутый рояль, в то время как он нес ее наверх…

Вспоминая об этом. Люк почувствовал, что его губы тронула улыбка, горькая и сладостная одновременно.

– Мэри, – прошептал он, – ты сумела сыграть его в совершенстве.

– Милорд? – Голос камердинера прервал наваждение.

Люк вздрогнул и оглянулся. У секретера красного дерева стоял Биддл с охапкой накрахмаленных белых рубашек и галстуков. Худощавый маленький человек лет сорока. Больше всего Биддлу нравилось наводить порядок.

– Вы что-то сказали, сэр? – спросил камердинер.

Люк уперся взглядом в узорчатый ковер и перевел дыхание. Призрачное эхо наконец перестало звучать в ушах. Он постарался говорить сухо, отрывисто:

– Уложи перемену белья, Биддл.