Ангел тьмы

Мой дедушка не согласится, чтобы ты жила здесь вместе со мной, но я оплачу меблированную комнату и буду помогать, чем смогу, тебе и твоей крошке, — позабыв о всякой осторожности, которая в моем нынешнем положении была далеко не лишней, кричала я в трубку, сгорая от желания поскорее снова увидеться с Фанни.

Тишина на другом конце линии навела меня на мысль, что сестра обдумывает мое предложение. И вот что я наконец услышала в ответ:

— Том рассказал мне, где ты живешь. И если уж ты надумала пригласить меня с дочкой к себе, тебе следовало бы поселить нас в этом доме величиной с дворец и множеством ванных комнат, а не оскорблять меня и мою крошку разными меблированными комнатенками и мотелями! Я в полном порядке, ничем не хуже тебя…

— Фанни, будь же благоразумна! Я же объяснила в письме Тому, что у моих стариков свои причуды.

Моя бабушка Джиллиан боится даже, как бы кто-нибудь не узнал, что я ее внучка!

— Да она просто чокнутая! — крикнула в ответ Фанни. — Ни одна старуха не может выглядеть так молодо, как ты это расписала Тому.

Так что можешь смело приглашать меня, Хевен! Не стоит обращать внимания на таких идиоток, как она. А если не хочешь, тогда я продаю девчонку и улетаю в Нашвилл или в Нью-Йорк! Ты поняла?

В следующий момент в трубке послышался ликующий рокочущий голос преподобного Уэйланда Вайса, входящего в больничную палату, чтобы поздравить Фанни, и она прервала разговор, даже не попрощавшись. И, лишь услышав гудки, я сообразила, что сестра так и не сказала, где ее можно будет разыскать.

Ох уж эта Фанни! Она пошла по стопам нашего папаши — надумала продать своего ребенка! И как только она решилась на такое? Конечно же, рано или поздно она еще пожалеет об этом глупом поступке. Я это знала наперед, так же, как не сомневалась и в том, что теперь, когда у меня завелись деньги, я могла бы выкупить малышку и помочь сестре самой воспитать ее. Лишь одного не могла я сделать: пригласить Фанни в усадьбу Фартинггейл. Тогда я лишилась бы всего, чего с таким трудом добилась, и мне пришлось бы распрощаться с мечтой о колледже, куда, как сказал мне Тони, меня готовы были зачислить по результатам учебы в школе.

Директриса даже обещала оставить за мной комнату в Уинтерхевен. Я могла также, по своему усмотрению, поселиться в студенческом общежитии или же продолжать жить в особняке. Нет, нельзя было жертвовать этим ради Фанни. Я ведь была разумная и рассудительная девушка, а сестра — вздорная и взбалмошная, ей требовалось время, чтобы осознать свои ошибки.