Ангел тьмы

— Почему моя мать убежала от вас? — спросила я.

Вместо того чтобы ответить, Трой сел, достал из кармана носовой платок и, смочив его в дождевой лужице, принялся вытирать им грязь с моего лица.

— Я не знаю, — поцеловал он меня в кончик носа. — Я был слишком мал, чтобы понять, что происходит вокруг меня. — Он поцеловал меня в правую мочку, потом в левую, продолжая рассказывать: — Я все ждал, что твоя мама напишет мне письмо, как обещала. И что когда-нибудь, когда я вырасту большой, она обязательно вернется.

— Она так тебе сказала?

Он коснулся своими нежными губами моих губ.

Сколько раз Логан целовал меня, но ни разу его неумелые мальчишечьи прикосновения не возбуждали меня так, как поцелуй этого мужчины, несомненно знающего, что нужно делать, чтобы у меня мурашки побежали по коже. О, мне не следовало расслабляться и поддаваться так быстро! Я отпрянула назад, пробормотав:

— Не надо меня жалеть и сочинять небылицы!

— Я никогда не позволил бы себе лгать тебе о столь важных вещах, — прошептал он, обнимая меня и целуя в губы еще крепче, так, что у меня перехватило дыхание.

 — Чем больше я думаю о прошлом, тем отчетливее вспоминаю, как сильно я любил твою мать.

Он осторожно уложил меня на сено, прижимая к своей груди, и мои руки сами обняли его.

— Расскажи мне еще о тех временах, Трой, — попросила я.

— Только не теперь, Хевен, только не теперь. Позволь мне просто подержать тебя в своих объятиях, пока не стихнет гроза. Я хочу наконец понять, что происходит между нами. Я так долго запрещал себе влюбляться в тебя.

Мне не хотелось бы стать еще одним мужчиной, из-за которого ты будешь потом страдать.

— Но тебе ведь только восемнадцать лет! А мне уже двадцать три года.

— Когда Джесси Шеклтон женился на Летти Джойнер, что жила в десяти милях от Уиллиса, ему было семьдесят пять, — выпалила я неожиданно для самой себя. — И она родила ему троих сыновей и двух дочерей, пока он не умер в девяносто лет.

— Умоляю, больше ни слова! — простонал Трой, пряча лицо в моих мокрых волосах.

 — Пока еще не поздно, нам обоим нужно хорошенько подумать, не совершаем ли мы роковую ошибку.

Так значит, он все-таки любит меня! Об этом говорил его голос, его нежные объятия, его предостережение мне!

По крыше ветхого сарая молотил ливень, потоки воды проникали сквозь дыры и щели внутрь нашего ненадежного убежища, гремел гром и сверкали молнии, а мы лежали обнявшись, лаская друг друга руками и губами и млея от блаженства, ни с чем не сравнимого.