Но как же так, подумала я, ведь у него было все, о чем другие смеют лишь мечтать: огромное состояние, красивая внешность, редкий ум, и тем не менее он сам лишал себя счастливого будущего! Нет, во всем виноват этот громадный дом, с его просторными гулкими залами, длинными коридорами и множеством пустующих и поэтому, возможно, жутковатых комнат, в котором маленький мальчик слишком долго был предоставлен самому себе. Но почему же мы, нищие и презренные Кастилы, всегда верили, что со временем и у нас все сложится не хуже, чем у других людей?
— Мой дорогой Трой! — воскликнула я, целуя его в щеку.
— Сколько же всего нам обоим пришлось вынести в жизни! Если бы тогда тебя сопровождал верный друг, ты не разочаровался бы в этом путешествии. Во всяком случае, мы с Томом не пришли бы в уныние от того, что наши детские мечты повидать мир вдруг осуществились бы в один прекрасный день.
При этих словах глаза Троя потемнели.
— Но над вами с Томом не висит злой рок! — возразил он.
— А я обречен. У вас еще есть шанс покорить мир, мой же мир навсегда омрачен тяжкими вещими снами, многие из которых уже сбылись, а самым страшным еще только предстоит сбыться. Я уже не раз видел во сне надгробный камень, на котором высечено мое имя. Я всегда был слаб и подвержен меланхолии, как и твоя мать, и это нас с ней сблизило. Когда Ли убежала из дому, мне приснилось, что она умерла, и так оно и случилось на самом деле. Я тоже умру молодым, Хевен. Так как же могу я жениться на такой юной, одаренной и прекрасной девушке, как ты, зная, что вскоре ей суждено стать вдовой? Как же могу я стать отцом ребенка, если уверен, что обрекаю его на безотцовщину и все связанные с этим страдания, которые испытал сам? Неужели ты готова любить человека, обреченного на скорую смерть, Хевен?
Обреченного? Я содрогнулась, в полной мере осознав, какими поэтическими образами он себя окружил.
Предчувствие близкой смерти, ощущение бренности бытия, разочарование в жизни, мечты о скором уходе из нее…
Нет уж, теперь рядом с ним я! И никогда уже он не будет мучиться от одиночества и неудовлетворенности.
Покрывая его жаркими поцелуями, я лихорадочно стащила с него одежду, и мы оба, обнаженные, окунулись в море бушующих страстей, то взлетая, то падая на его пенистых волнах, вновь и вновь сгорая от неутолимого желания обладать друг другом. Остудить его не смог бы ни мелкий дождик, моросящий за окном, ни даже снег.
