Увидев, что я явилась в класс в жакете из гардероба Пру Каррауэй, девочки, судя по выражению их лиц, сочли мое поведение вызывающе наглым.
— Тебе известно, что полагается тем, кто без разрешения заходит в чужие комнаты и… — начала было Пру Каррауэй, но я не дала ей договорить.
— И ворует свои же собственные жакеты, почему-то оказавшиеся в чужом гардеробе? — воскликнула я. — Не запугивай меня, Пруденс, а лучше в другой раз хорошенько подумай, прежде чем проделать очередной грязный трюк. Теперь я знаю, где ты хранишь свои вещички, так что рекомендую перепрятать их в более надежное местечко.
— Я небрежно достала из кармана пальто большую плитку шоколада и надкусила ее. Глаза Пру едва не вылезли из орбит: наверное, она вспомнила о коробке дорогого шоколада, которую прятала под стопкой книг с названиями типа: «Томимая страстью», «Блудливый священник», «Девственница и грешник».
В этот вечер в четверг я одевалась с особой тщательностью. В моем гардеробе, надежно запертые на замок, висели в специальном чехле четыре вечерних платья, которые привез Трой.
Плотный материал, из которого был изготовлен чехол, можно было вспороть только острым ножом, но вряд ли девочки из Уинтерхевен разгуливали по школе, имея на всякий случай подобную штуку в кармане. Насколько я поняла, заглянув в стенные шкафы соседок, у них в моде были короткие облегающие платья без бретелек, причем чем больше блесток и бисера, тем лучше. Тони же выбрал для меня длинные шикарные вечерние платья свободного покроя разных цветов: ярко-голубого, густо-малинового и белого.
Четвертое — набивное платье в нежных цветочных тонах — несколько смущало меня своей пестротой. В детстве мне казалось, будто домохозяйки, ходившие в подобных нарядах в церковь, любят их за то, что на них не так заметны пятна от случайно оброненной на колени пищи. Поэтому даже дорогое и красивое платье, купленное Тони, вызывало у меня определенную неприязнь. Длинное платье, с рукавами колоколом, перехваченными бархатными лентами, прекрасно подошло бы со своей буйной — травяной, фиалковой, розовой и голубой — расцветкой к весеннему сезону.
Но сейчас был ноябрь.
Внизу в столовой уже свернули и убрали ковровые дорожки и вынесли из помещения столы. С потолка свисали вьющиеся пестрые бумажные ленточки, а вместо огромной люстры сверкал вращающийся зеркальный шар. В общем, из просторной и светлой днем комнаты получился вполне приличный танцевальный зал.
