Более того, она не верила, что это вообще возможно. Другие девушки переносили холода спокойно, поскольку большинство из них приехали из северных штатов.
У Анджелы не было подруг в пансионе, если не считать Наоми Баркли, которая относилась к ней, скорее, как к дочери, чем как к ученице. Анджела уже давно потеряла надежду обзавестись друзьями. В этом не было ее вины. Она изо всех сил старалась быть одинаково дружелюбной со всеми. Но Анджелу сторонились из-за ее южного акцента, ибо многие из девушек потеряли на войне братьев или отцов.
Поскольку они считали, что войну начал именно Юг, Анджела в их глазах тоже была виновницей трагедии.
Эта враждебность огорчала Анджелу, но тем не менее она сумела продержаться первый год, во-первых, потому, что у нее была Наоми, а во-вторых, потому, что с головой погрузилась в занятия. Являясь постоянной мишенью для насмешек, иной раз выходила из себя и шокировала соучениц употреблением крепких словечек, которые бросали незадачливых насмешниц в жар и в холод.
Анджеле нравилось их шокировать. Это было для нее единственным развлечением.
Благодаря Наоми Анджела узнала много нового о своей матери, и это стало отрадой ее сердца. Ей удалось выяснить даже то, о чем умолчал Джекоб Мейтленд, — о причине ее отъезда из Спрингфилда.
Чариссе было тринадцать лет, когда разразилась депрессия 1837 года и ее родители разорились. Все же они сумели устроить дочь в пансион, и она была в полном неведении относительно их разорения и растущих долгов. Она не знала правды до их кончины в 1845 году.
Поскольку семья Чариссы дружила с семьей Мейтлендов, девушка стала компаньонкой матери Джекоба. Когда в 1847 году мать Джекоба умерла, Чарисса поступила гувернанткой в семью банкира.
В то время Наоми была дружна с ней, и Чарисса как-то призналась, что любит женатого человека, который не может оставить жену и детей. Она не сказала, кто был этот человек, но Наоми подозревала, что это был банкир. Ситуация казалась безнадежной, и Чарисса уехала из Спрингфилда в Алабаму.
Анджела недоумевала, почему Джекоб не захотел рассказать ей правду. Она была уже достаточно взрослой, чтобы все понять.
В ожидании однокашниц, делающих покупки, Анджела стояла у входа в магазин. Жалко было попусту растрачивать время — ведь необходимо готовиться к занятиям, но у Анджелы кончилась голубая шерсть, из которой она вязала свитер для Наоми, и девушка присоединилась к подругам, которые ехали за покупками в Спрингфилд.
