Никто не спрашивал Брэдфорда, почему он остался в «Золотых дубах», а не поехал в Техас. Каждый из членов семьи имел собственные причины не задавать деликатного вопроса. День проходил за днем, и никому не было ведомо, когда Брэдфорд намерен уехать.
Кроме Анджелы. Она знала, что после свадьбы будет медовый месяц, и они отправятся морем в страны, о которых она лишь читала. Это предложение исходило от Брэдфорда, и оба в деталях обсуждали его, лежа в объятиях друг друга. Затем они отправятся в Англию, где у Джекоба было огромное поместье.
"
"Они пробудут в Англии месяц или два, а затем вернутся в Америку — в Техас.
Для Анджелы дни проходили быстро. Она жила в состоянии какой-то восторженности и блаженства. Иногда, в те редкие часы, когда Анджела оставалась одна, она вдруг начинала сомневаться в том, что все происходящее имеет к ней отношение, однако в объятиях Брэдфорда сомнения ее сразу же бесследно исчезали. Уже в первую неделю Брэдфорд дал понять членам семьи, что проявляет особый интерес к Анджеле.
Он уделял ей много внимания, постоянно вовлекал в разговор за обедом, учил играть в покер. По утрам он приглашал ее на верховые прогулки по плантациям Мейтлендов, на которых выращивали сахарный тростник и хлопок. Приглашения на бал были изготовлены и разосланы, после чего как из рота изобилия посыпались письма-извещения о принятии приглашений.
На следующей неделе Брэдфорд стал приглашать Анджелу на обед в город, демонстративно не приглашая никого другого. В семье это было замечено, особенно Робертом.
За две недели до бала из Нью-Йорка по делам приехал Маклолин. Ему предложили задержаться в «Золотых дубах». А еще через день Появился человек из Техаса.
Анджела остановилась в дверях столовой и с любопытством посмотрела на приехавшего. Мужчина был едва ли не на полфута выше Брэдфорда, и рослый Брэдфорд казался рядом с ним почти малышом. Очевидно, незнакомец провел много часов под жарким солнцем, отчего лицо его приобрело густой бронзовый загар. Золотистые волосы, гораздо длиннее, чем у Брэдфорда, были разделены на прямой пробор и спускались до плеч — надо сказать, весьма широких.
Он был в рубашке и лосинах.
— Брэдфорд, Я способен узнать тебя где угодно, но ты, пожалуй, меня не вспомнишь. И я не виню тебя. Прошло почти пятнадцать лет с тех пор, как мы с тобой носились верхом по полям.
Брэдфорд на секунду нахмурился, затем воскликнул:
— Грант Марлоу! Кажется, тебе было всего десять лет, когда я приехал в Алабаму.
