Однако к Маклыгиным приходил какой-то опер с Петровки, про Ефимову спрашивал. И Шокину стало тревожно. Никого Маклыгины не интересовали, никто никаких вопросов им не задавал вот уж сколько времени, и вдруг… Неужели в полиции решили, что смерть Ефимовой как-то связана с пожаром? Плохо, что менты начали копать в этом направлении. Ведь кто первый подозреваемый? Ясно кто.
Кто мог захотеть отомстить за девочку? Опять же ясно кто. Таких только двое. И повесить на них убийство – как два пальца об асфальт, Юрка это хорошо понимает. Зачем искать какого-нибудь высокопоставленного чиновника, который мог по грязным денежным делам заказать Инну Викторовну и который будет нажимать на все кнопки, чтобы отмазаться, когда можно без всякой головной боли ухватить за шкирбон работягу-дальнобойщика, за которого никто не вступится и копейки не заплатит?
Надо перестать приезжать сюда.
С того момента, как погибла сестренка Игоря, Юра частенько наведывался в Раздоры. Приедет ночью, встанет на том месте, где было пепелище, и стоит, думает, вспоминает. Представляет, как несчастная девчонка от дыма задохнулась.
Хорошо еще, что хоть не заживо сгорела, боли не чувствовала. Потом, спустя время, Маклыгины участок продали, и новая владелица тут же возвела забор, теперь уж так просто к месту, где стоял дом, не подойдешь. Но Юрке Шокину эти заборы – наплевать и растереть, с его-то ростом и мускулатурой, три шага на разбег – и две секунды на перелет.
Он все равно приезжал по ночам, стоял и мучительно переживал чувство вины за смерть девушки.
Больше приезжать нельзя. Если менты и вправду решили, что Ефимову убили из-за пожара, то стоит кому-нибудь заметить здесь зятя Маклыгиных – потом не отмоешься. И не докажешь ничего.
Конец первого тома"
