– Нет никакого желания общаться с вами, тем более в наручниках, – спокойно ответил Стайген. – Я ничего не знаю!
Виатор обошел пленника сбоку, взглянув бегло на цепи, что сдерживали его.
– Не верьте ему, Ваше Величество! Он знает больше, чем мы предполагаем! Если Арниан и Урсул объединят усилия, нам будет гораздо сложнее осуществить задуманное!"
"Виатор резко развернулся, его плащ взметнулся за ним. Светлые локоны упали на лицо, тонкие губы искривились.
– Ты будешь с нами разговаривать?
Стайген отрицательно покачал головой и ухмыльнулся.
– Харман! Займись им сам! Выясни всё, что он знает!
– Не сомневайтесь! Я сделаю это с превеликим удовольствием!
Виатор стремительно вышел, хлопнув дверью, в комнате остался лишь Дангерт Харман.
– Князь ан Эрикс! Я разберусь, зачем ты лично шпионил за нами, и что тебе довелось узнать! – проговорил Харман, приблизившись.
Стайген не выдержал.
– Я ничего не буду говорить тебе, Дангерт!
– Это мы ещё посмотрим! – гневно прошипел Харман в ответ. – Не мне тебе рассказывать, как можно заставить любого человека заговорить.
Харман ненадолго замолчал, высокие скулы напряглись от раздумий.
– Охрана! Уведите пленника обратно в темницу! – крикнул он. Потом вновь повернулся к Стайгену. – Я займусь тобой чуть позже. Подумай над моими словами. У тебя есть шанс всё рассказать и, возможно, даже встать на нашу сторону. Я не откажусь иметь в своих рядах такого прославленного командира, как ты, князь. Но для этого ты должен заманить к нам принцессу Урсула.
– Можете не стараться! Я не сделаю этого. Мне ничего не известно о ней уже несколько лет, – усмехнулся Стайген. – И не думаю, что она захочет видеть меня вновь. Вы ошиблись, главнокомандующий!
– Я не верю тебе. Можешь не заговаривать мне зубы. Скоро я вернусь, и мы поговорим иным способом.
Время заточения потеряло свой счёт. Оно утратило свойство определяться знакомыми человеческому разуму понятиями и как абстрактная величина версталось в памяти Стайгена от прихода до следующего прихода в его темницу людей.
Стражники заглядывали, чтобы проверить, жив ли ещё пленник, приносили воду да пару корок хлеба. Иногда заходил Харман, и тогда небольшое пространство камеры освещалось, заставляя ан Эрикса мучиться от того, что глаза вновь привыкали к свету.
От скуки Стайген перебирал в голове последние события, которые теперь казались чьим-то злым умыслом. Прожив тридцать четыре года, он видел как невзгоды, так и хорошие времена.
