– Корнел вновь обошел пушки, стараясь представить, что же получится из их затеи, затем продолжил: – Но я отговорил Кима. Его страх лишь помешает нам. Мы сделаем всё сами, а Ким и Барт займутся комплектацией войска. Забот и здесь предостаточно. Выезжаем сегодня, как только будем готовы. И пусть удача улыбнётся нам!"
"Его практически тащили по холодному полу тюрьмы за цепи. Опротивевшие кандалы больно впивались в образовавшиеся за эти дни кровавые глубокие раны. О боли он старался даже не думать. То, что он не мог ничего поделать со своими мучителями, злило, но и выхода из ловушки не было видно.
Он даже не представлял себя в таком ужасном состоянии. Разве это он? Великий полководец короля Хальдремона, одержавший немало побед в Крайгоре? Хотелось молиться, да только вера в бога Тоарра в последнее время стала какой-то несущественной. После посещения Земли он и сам не знал, во что ему верить.
Он ведь не впервые в плену. Ещё во время войны с Крайгором пришлось испытать на себе муки заточения. Но тот плен не шёл даже в сравнение с тем, что пришлось перенести сейчас.
Иттар! Скорее бы сдохнуть, чем снова терпеть пытки, чувствуя себя беспомощным!
Комната пыток находилась на другом уровне тюрьмы, и дорога до неё занимала минут пятнадцать. Четверть часа мучений. Где-то он пытался идти сам, но ноги подкашивались. Он не кричал, чтобы не радовать Дангерта Хармана лишний раз. Хотя эмоции наверняка выдавало его лицо.
Да что уже, осталось совсем немного. Скоро мучениям конец. Он должен признаться, что проиграл это сражение.
Нужно просто смириться с неизбежным. А ведь он даже не узнал, что выяснила Ника в Элемаре…
Видимо, это кара за то, что он делал раньше сам…
Его руки резко подняли вверх, подтянув цепи к креплению под потолком. И он снова оказался в подвешенном состоянии, когда ноги едва касались пола камеры пыток. Харман уже несколько раз проводил с ним подобную экзекуцию, получая от этого истинно садистское удовольствие.
От одежды уже давно остались только лохмотья. Покрытое ожогами тело не хотело подчиняться.
Даже если его сейчас отпустят, он всё равно не выживет. Счёт идёт на часы. С такими ранами не живут.
Ощущение беспомощности перешло в очередную конвульсию.
Приоткрыв через силу глаза, он увидел направленный на него соколиный взгляд Дангерта. Главнокомандующий явился в последний раз посмотреть на его мучения. Стайген вдруг заметил в его глазах фанатичный блеск – подобный тому, который обретали солдаты при воздействии на них магии амулетов.
