Анна Болейн. Страсть короля

– Услышав ваши слова, я испытал облегчение, – сказал Генрих, глядя на нее все тем же непонятным взглядом. – Это я благоговею перед вами. Вот уже некоторое время я наблюдаю за вами и пребываю в восхищении, боясь приблизиться из-за вашей холодности. Если вы найдете в своем сердце чуточку доброты для меня, это будет большим счастьем.

– Доброты для вас, сир? – «О чем это он?» – Как я могу не быть добра к своему повелителю?

– Вы меня неправильно поняли, – пробормотал король, когда они сблизились в танце. – Я пронзен стрелой, госпожа Анна, и не знаю, как вырвать ее из сердца.

Теперь в смысле слов ошибиться было невозможно. Анна встретилась с Генрихом взглядом, но быстро отвела глаза, отчаянно подыскивая слова, которые могли бы отклонить его притязания.

– Сир, – начала она, – вы женаты на королеве, моей доброй госпоже, и я не знаю, как вам отвечать.

– Вы прекрасно знаете, как отвечать мастеру Уайетту! – вскинулся Генрих.

– Он не король Англии. – Анна замялась, опасаясь, что будет, если она спровоцирует этого мужчину.

 – И он тоже женат, но я не боюсь упрекать его за то, что он меня преследует. Понимаете, сир, я ревниво отношусь к своему доброму имени, люблю Господа и страшусь Его. И потому не могу рисковать и связываться с тем, кто для меня под запретом, как бы хорошо я ни относилась к этому человеку.

Глаза короля сузились.

– Но вы не отказываетесь танцевать с Уайеттом.

– Сир, я знаю его с детства как друга. Я и танцевала с ним как с другом.

Лицо Генриха смягчилось.

– Вы и со своим королем будете танцевать как с другом?

– Сир, могу ли я поступить иначе, когда ваша милость были столь щедры к моему отцу?

– Я с удовольствием выражал благоволение к вашей семье, потому что сэр Томас служил мне верой и правдой.

Но я готов проявить и еще бóльшую щедрость. – Намерения короля были очевидны.

Анна похолодела. К счастью, танец подходил к концу.

– Такую же, как к моей сестре? – тихо спросила она, не в силах подавить враждебное чувство.

– Я любил вашу сестру. Но с этим покончено… Все в прошлом.

– Насколько мне известно, там было больше принуждения, чем любви.

– Анна! – Глаза короля засверкали, но не от злости, а от чего-то другого. – Мария настраивает вас против меня, не позволяйте ей этого. Она пришла ко мне довольно охотно.

– Мне она сказала, что ваша милость не оставили ей выбора.

«О Боже, отец убьет меня, если король не сделает это первым!»

Лицо Генриха, разгоряченное танцем и смятением чувств, стало еще краснее.