Анна Болейн. Страсть короля

Анна с большим удовольствием показывала королю и Норрису Дарем-Хаус, остро сознавая близость последнего, однако Генрих, занятый выражением сердечных похвал произведенным в доме улучшениям и вкусу Анны в выборе обстановки, ничего не приметил.

Ужинали они наедине на серебряной посуде, которая когда-то украшала стол отца Генриха.

– Вы угостили меня славным паштетом из оленины, – сделал комплимент Генрих.

Он как раз вытирал губы салфеткой, когда раздался стук в дверь и вошел церемониймейстер с письмом.

– От герцога Саффолка, – жестом отпуская слугу, пояснил Генрих. – Я отправил его в Париж встретить и сопроводить Кампеджо в Англию. – Король взломал печать, прочитал письмо и нахмурился.

– Что там? – резко спросила Анна.

– Полная чушь! Он говорит, что миссия Кампеджо будет простой насмешкой. Я в это не верю. Легат не отправился бы за тридевять земель понапрасну.

Генрих уехал охотиться, потому что наступил сезон дичи. Анна осталась в Дарем-Хаусе вся в переживаниях из-за легата и в ожидании новостей от Генриха.

Его следующее письмо было радостным. Через неделю легат прибудет в Кале. Оттуда до Англии уже совсем недалеко, погода благоприятствовала.

Генрих не мог долго находиться вдали от Анны. Он послал к ней гонца с просьбой тайно приехать к нему в Истхэмпстед, в его охотничий домик в Виндзорском лесу. Дом этот больше походил на дворец, и, если учесть, что в нем, кроме короля, находились только Норрис и конная королевская свита, казался пустым, но зато давал уединение.

Прибытие возлюбленной безмерно порадовало Генриха, хотя он и так пребывал в отличном настроении. Охота шла удачно – они ели добытую им оленину, – и на предстоящие судебные слушания король смотрел весьма оптимистично.

Он начал писать очередную книгу – «Сосуд истины», которую ему не терпелось показать Анне. В ней Генрих с большой убедительностью приводил аргументы против своего брака и наследования трона женщиной.

Позже Генрих взял книгу в красивом переплете с шелковой лентой-закладкой и передал Анне:

– Я хотел показать вам это, дорогая. Нашел в своей книге хоралов.

– Я не знаю латинского, – возвращая книгу, сказала Анна.

– Тогда я переведу вам, – ответил Генрих и прочитал дребезжащим от избытка эмоций голосом:

Генрих поднял голову, его глаза горели желанием.